Книга КОМ-3 (Казачий Особый Механизированный, часть 3), страница 23 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Да ладно! — Иван слегка хлопнул его по плечу. — Полтора часа! Я ж говорил, Хаген молодца! А чего они заорали-то?

— Как поняли, что с ними не тот мужчина, так и…

Дверь моей комнаты хлопнула, и девицы выскочили в коридор. Беленькая, отворачиваясь к стене, поспешила в сторону лестницы, а вторая, с волосами, отливающими рыжиной, воинственно подскочила к нам, сердито глянула на меня, на Великого князя и затрясла пальцем перед носом у Хагена:

— Вы мне ещё за это ответите!

Тот вежливо улыбнулся:

— Но позвольте, мадам, вы трижды недвусмысленно дали мне понять, что в высшей степени удовлетворены происходящим…

Елизавета Старицкая (судя по описанию, это была она) едва не задохнулась от возмущения:

— Вы не можете утверждать, что это была я!

— Отчего же? У вас с вашей подружкой заметно отличающиеся голоса.

Лиза в ярости обернулась к Великому князю:

— А вы⁈ Так и будете смотреть, как в вашем присутствии оскорбляют даму⁈

Иван поморщился и негромко посоветовал:

— Лиза, прекрати себя топить… Или ты хочешь, чтобы Илья, в качестве опекуна господина фон Ярроу, просил у твоего папеньки твоей руки для него? А если того же самого захочет папаша Ксеньки Бабичевой? Как дойча делить будете? По дням недели расписывать? Не припомню, чтобы такое было предусмотрено в Российском законодательстве.

Лизавета гневно взметнула юбками и помчалась, впечатывая каблуки в несчастный пол коридора.

Если вы полагаете, что на этом всё закончилось, то нет.

— Семёныч, открой нам большую гостевую, — попросил Иван и объяснил нам с Хагеном: — Там три койки. Не придётся по этажам и комнатам бегать, собирать нас. Маленько хоть вздремнём.

В том, что нормально поспать нам не дадут, он был уверен.

И точно. Не далее, чем через полтора часа в университет прибыл пылающий гневом оскорблённой гордости Лизаветин папаша — местный, как оказалось промышленник, делец и книгопечатник. За господином Старицким волоклись: дочь (которая то краснела, то бледнела), присяжный стряпчий, декан боевого факультета (как потом оказалось, ректора не смогли разбудить, иначе бы вытащили и его), пара полицейских чинов и секретарь. Все, понятное дело, разбуженные среди ночи.

Непонятно, на что господин Старицкий рассчитывал. Если не получилось заполучить меня мытьём — так катаньем взять, что ли? Чего они точно не ожидали, так это того, что прижучить одного меня (или одного Хагена) у них не получится. Явившиеся капитан с поддержкой унтера обнаружили в комнате троих. Иван популярно объяснил им, что на любом допросе Хагена, согласно международному праву, может присутствовать его опекун — Илья Коршунов. И он, Соколов Иван Кириллович, доверенное лицо и адвокат обоих названных лиц.

НОЧНЫЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВА

С доводами Ивана капитан скрипя, но согласился и повёл нас в оперативно выделенный для допроса класс, где уже сидел и нахохленный декан боевого факультета, и Лизкин отец со своей свитой.

При виде замыкавшего нашу троицу Ивана господин Старицкий вскочил и воскликнул:

— Ваше императорское высочество⁈

Вот, чинопочтения у господинчика сверх меры, а рассудительности недостаёт.

— Сидите-сидите, господин Старицкий, — успокаивающе помахал рукой Великий князь. — Я здесь как частное лицо. Решил, понимаете ли, начать адвокатскую практику.