Книга КОМ-8 (Казачий Особый Механизированный, часть 8), страница 29 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Слушайте, то, что от стен подальше, я ведь и сжечь могу? — оживился Иван.

— Да и я могу, — согласился Петя.

— Так чего сидим? — спросил Серго. — Пошли?

— Вы идите, — щедро разрешил я, — а меня ноги не несут.

Я снова закрыл глаза и лёг, раскинув лапы. И представил себе выпрыгивающие из голубого неба шагоходы. Очень это было красиво. Наверное, это самое красивое, что я видел в жизни.

После Серафимы, конечно.

ШАХТНЫЕ НОВОСТИ

Утром меня нашёл Фридрих. Немецкий принц в последнее время развил столь бурную деятельность по усовершенствованию вообще всего в крепости, что его не было видно днями. Только иногда я видел, как он проносится по позициям, тыкая пальцем в очередную придуманную им новинку. Атаман выделил ему пару помощников, и те только успевали записывать дойчевские распоряжения. А поскольку он уже доказал, что очень даже соображает в поставках, выполнялись его просьбы как бы не быстрее… ну, например, подполковничьих.

Так вот. Утром Фридрих специально пришёл к нам в казарму. Породистая физиономия прусского принца была торжественна и вдохновенна.

— У меня есть для вас замечательные новости, Илья Алексеевич!

— Колись давай! — усмехнулся я.

— А то так ведь и от предвкушения лопнуть можно, — добавил фон Ярроу.

Нет, положительно совсем он стал русским. Вон, даже фразочки наши перенял.

— Докладываю! Вчера вечером был заново пробит заваленный ещё англами восьмой штрек. И первые образцы рубинов, добытых там, весьма впечатляют! И размерами, и качеством. И администрация заявила, что если предварительные прогнозы сбудутся, то рудник выйдет на прибыль уже в этой неделе.

— А нам-то какая с этого польза? — Чего-то непонятно мне, чего принц светится радостью.

— Как же? — Он, казалось, искренне удивился. Потом полез в ташку и вытащил скреплённые вместе бумаги. — У меня всё записано! Вот договор о возмещении затраченных на оборону средств его светлости Коршунова, дворянства и общественности города Иркутска и Иркутской губернии в процентном отношении от общей выработки Бидарских рубиновых шахт. Здесь все необходимые подписи и печати. Так что, как только рудник выйдет на прибыль, то вам просто обязаны возместить затраты. Скажу больше, вы будете иметь очень неплохой стабильный доход!

Это заявление, честно сказать, совершенно меня обескуражило. Я взял бумаги и тупо в них уставился. Пауза затягивалась, и Фридрих встревожился:

— Что-то не так, Илья Алексеевич?

— Видишь ли… — я положил документы на стол. — Н-да… Видишь ли, дорогой друг Фридрих… Я вот даже не знаю, как объяснить тебе, чтобы не обидеть… — Я потёр затылок, понял, что ничего хитромудрого не выдумывается и рубанул как есть: — Мы ж не для того помощь воюющему Бидару собирали, чтоб выгоду поиметь, понимаешь? Мы ж от чистой души, от сердца — соображаешь-нет? И тут нам: «А вот вам возврат с процентиком, кушайте, не обляпайтесь!» А?

Фридрих, очевидно, не понимал. А вот Хаген, гораздо более обрусевший, вполне себе понимал. И он начал что-то очень быстро и эмоционально объяснять Фридриху по-немецки. Я на таких скоростях ничего не мог понять, только стоял и слушал, как эти двое частили наперебой, как два лязгающих пулемёта.

Потом снова настала пауза и Фридрих задумчиво потёр висок:

— Я понял, что это неприемлемо. Да. И в некоторой степени даже оскорбительно для вас. — Глаза его сделались растерянными и совершенно круглыми. — Но что же делать? Бумаги прошли согласования на уровне нескольких министерств и императорской канцелярии…