Книга КОМ-8 (Казачий Особый Механизированный, часть 8), страница 30 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— То есть эти деньги нам всё равно привалят? — кисло уточнил я, получил в ответ растерянное «Так точно» Фридриха и представил, как я эти капиталы буду делить. Особенно в той части, где народ — в Карлуке, да и в Иркутске тоже — в шапку вскладчину скидывался. Если только… — Если только мы эти деньги на общественное дело не употребим!

— А более конкретно? — тут же цепко спросил Фридрих.

— Хочется тебе конкретики — изволь! Иркутск как на дрожжах растёт — так построить гимназий новых парочку, а? Одну, — на меня вдруг снизошло вдохновение, — начиная со средней ступени, при училище заложить. И специальные конкурсы какие-нибудь организовывать, чтоб детишек туда способных да талантливых отбирать! С тем прицелом, чтоб успешно окончившие ту гимназию сразу в училище вне конкурса зачислялись.

Фридрих метнулся к столу и быстро-быстро что-то застрочил в своём блокноте.

— А ещё можно училище для женщин, — вдруг подал голос Хаген. — Медицинское, например. Или учительское.

— Во! Пиши-пиши, Фридрих, мы те щас накидаем! Я так понял, рубины крупные попрут — нам тут много на что хватит?

— Ещё как, Илья Алексеевич! Ещё как! — Он обернулся на меня, и выражение лица немецкого принца вовсе уж не было растерянным. — Я считаю, лучшим выходом будет организовать какой-то фонд. Или… м-м-м… общественную комиссию? Которая будет распоряжаться этими капиталами и следить за качеством исполняемых заказов, так?

— Это, вон, к Витгенштейну можно. Он по части всяких фондов и комиссий — голова.

Посидели мы ещё, поговорили. Настроили наполеоновских планов.

А что? Такие перспективы мне нравятся.

КСТАТИ!

За обедом я поделился с тремя весёлыми князьями открывающимися передо городом Иркутском перспективами. Как Сокол ржал!

— Илюха, все те господа, которые морды кривили и толковали о сложности и бесперспективности Бидарских разработок, они ж теперь себе все локти искусают!

— А я при чём?

— А я прэдположу, — этак мечтательно вдаль уставился Багратион. — Все теперь будут думать, что ты нэ просто Свадебный Коршун, а ваапще провидец!

— Кстати! — я вспомнил о книжице. — А ну, колитесь, что за вредоносный тип сочинил пасквиль про меня? Не отводить глаза, я вижу, что вы в курсе!

— Да ладно, — несколько неуверенно сказал Иван, — не такой уж и пасквиль…

— Ну да! Конеш-ш-ш-шно! Я сперва думал, что это твоя Мария со скуки обсмеяла нас со всех сторон, но потом прикинул — нет, не стала бы она на весь мир, публично, над мужем изгаляться. — Меня снова такое зло взяло, я аж вилку бросил. — Нет, это надо такой язвой быть!..

— Он даже сгоряча пожелал автору с каким-нибудь крокодилом-бегемотом судьбу свою связать, — наябедничал на меня Витгенштейн.

Иван немедленно прекратил ржать и тревожно на меня уставился.

— Что⁈ — огрызнулся я. — Это шутка. Просто. Шутка!

— Мне срочно надо позвонить, — сказал Иван и убежал.

— Что — неужели правда Маша? — спросил я у оставшихся приятелей.

— Давайте Ивана дождёмся, — максимально дипломатично предложил Петя.

И так он это сказал, что мне как-то тревожно стало. И мучился я, пока спустя четверть часа Сокол не вернулся. Сел он напротив меня «с выраженьем на лице». И сидит, таращится.

— Ну⁈ — не выдержал Серго.

— Расстроилась помолвка, — сказал Иван. И дальше молчит, пырится.

— Ты говори толком, или я щас чё похлеще этому неизвестному кому-то пожелаю! — рассердился я.