Книга Маша без медведя 2, страница 28 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Приглашайте, Томочка. Да ведите его прямо сюда, тут у нас уголок тихий, спокойно побеседуем.

Тома умчалась. Завучиха, которой, очевидно, уже тоже доложили о прибытии столь солидного гостя, продолжала своё курсирование по гостиной, изредка стреляя на входную дверь глазами.

— То, что он расчётлив, я ещё на этом благотворительном ужасе поняла, — поделилась я. — Торговаться начал, чтоб показать намерения. Дошёл до довольно высоких ставок…

— Чтоб показать возможности? — засмеялась Маруся.

— Ну, да. И вовремя соскочил, чтоб не тратиться столь беспутно.

— Что, в общем-то, говорит в его пользу.

— Н-да. Надеюсь, сейчас он не будет столь же упорен.

— Думаешь, за картиной пришёл?

— Ну, не для того же, чтобы выразить мне соболезнования в утрате семьи.

— А вдруг он ищет невесту?

— Без связей и капиталов? Сильно сомневаюсь.

В отворившиеся двери гостиной вплыл наш солидный посетитель (выше среднего роста, широкий в кости мужик), чинно раскланялся с завучихой и двинулся в нашу сторону под руководством горничной.

— С другой стороны, — Маруся слегка приподняла брови, — если ты напишешь пару десятков картин, которые можно будет продать хоть вполовину столь же удачно, как аукционные, это само по себе интересно. Плюс кое-какое приданое от государыни всё-таки будет.

Я посмотрела на Марусю со смесью скепсиса и зарождающегося опасения:

— Только не накаркай, прошу тебя…

В качестве жениха господин Бирюков нравился мне не очень. Во-первых, он был довольно возрастной — голова совершенно седая. Во-вторых, вот эта его прижимистость сразу отталкивала. Я, по правде говоря, привыкла к Баграровской щедрости, а этот каждый раз считать будет да выгадывать. Я с ужасом осознала, что на полном серьёзе анализирую перспективу стать госпожой Бирюковой, и потрясла головой.

— Вполне возможно, у него есть сын… — «порадовала» меня Маруся.

И тут гость остановился у нашего диванчика.

— Присаживайтесь, господин Бирюков, — на правах хозяйки кивнула я ему. — Чему обязана?

Бирюков цепко ухватился за спинку стула, не торопясь, однако, садиться.

— Я бы попросил вас, Мария, уделить мне четверть часа или около того вашего драгоценного времени для приватного разговора.

— Не беспокойтесь, это именно приватный формат. Разговор у нас пойдёт, я так понимаю, деловой — а барышня Рокотова является моей поверенной. Можете говорить смело. Также прошу вас обойтись без длинных вступлений. Вполне вероятно, что скоро прибудут ещё посетители.

Марусина фамилия заставила его присмотреться к ней куда внимательнее, чем первоначально. Затем он слегка кивнул:

— Н-ну-с, хорошо, — он разместился напротив нас в широком кресле и прислонил к подлокотнику тяжёлую трость. — Итак, барышни, касательно цели моего визита. Я хотел бы заказать портрет.

— Портрет? — удивилась я. — Ваш?

— Нет-нет! Моей покойной супруги. Такое возможно? — Бирюков извлёк из нагрудного кармана плоский кожаный кошелёк, а из него — фотографию, размером примерно с ладонь.

— Сочувствую вашей утрате.

Он слегка нахмурился и склонил голову:

— Благодарю за тёплые слова. Три года я держал траур по ней, и теперь мне хотелось бы…

— Увековечить её память? — подсказала Маруся.

— Да.

— Что ж, — я ещё раз взглянула на карточку, — тогда первый вопрос. Принципиальный. Вы видели, в какой манере выполнены мои последние работы — вы хотите такой же портрет?