Онлайн книга «СССР: вернуться в детство?»
|
Бабушка поглядывала в окно и в опредёлённый момент скомандовала: «Пошли!» — после чего мы начали собираться как красноармейцы по тревоге. Всё дело в том, что микрорайон наш не до конца застроен, часть нижней дороги, по которой идёт двойка, всё ещё видно, и времени нам как раз хватает, чтобы нарядиться и вылететь на остановку к прибытию автобуса. Автобус, естественно, тоже был лиаз, только на этот раз красный, как пожарник. Мама по привычке поставила меня на козырное место позади водительской будки. С другой стороны — какие могли быть варианты? На руки к ней я лезть не хотела, да и тесно в зимнем. Народу много, дети все всегда стоят. Смотреть в большое стекло — не худший вариант. Ехать предстояло не так далеко, но с пересадкой: напрямую из Юбилейного в Солнечный ничего не ходило. Мы доехали до Байкальской и увидели выезжающий из Солнечного шестнадцатый автобус. Мама с бабушкой, переглянувшись, даже дорогу переходить не стали. Этот автобус, вполне возможно — единственный на линии, а значит, пока-а-а он до Рынка доедет, да пока-а-а вернётся. А тут идти десять минут. Бабушка у нас пока бодрая. Дверь у тёти Клары, как всегда, стояла не запертая. Я как-то спросила их — почему они не закрываются? Дядя Валя очень удивился и говорит: — Ну, мы же все дома. Я не нашлась, что на это возразить. — Здра-а-авствуйте! — с порога возвестила бабушка. — Ой, мама! — закричала тётя Клара из кухни. — Так я и знала, что вы приедете! Тесто поставила! Все выбежали нас встречать, и в узком коридоре сразу стало тесно. У тёть Клары* с дядь Валей было две дочери, обе старше меня. Алёнка на восемь лет, модница и выпендрёжница, а Ира на десять, отличница, комсомолка и так далее. При этом Алёнка была копией татарки-мамы, жгучая брюнетка, а Ира — беленькая, вся в отца. *Да, покойный дед Нугман назвал двух дочерей в честь революционерок: Клары Цеткин и Розы Люксембург. Тётю Розу все очень любили, была она доброй, весёлой и красоты удивительной, но умерла молодой — что-то с почками случилось, и не смогли спасти… Пошёл шум-гам и громкие разговоры. Мама с бабушкой сразу ушли к тёте Кларе на кухню, где шипело масло и жарились пирожки. А я тихонько прошлась по комнатам, вспоминая, как тут у них всё… Мебель у тёти Клары с дядей Валей вся была полированная, блестящая. Не думаю, что они специально выбирали что-то особенно модное — покупали ведь то, что в магазинах было. Интересно, что вместо крайне распространённых стенок в зал они поставили три шкафчика на ножках одного типа и цвета, но немного отличающихся — даже по высоте. Первый шкаф был с большим остеклённым верхом — то, что называется «горка». Полным хрусталя. Нет, что ни говорите, хрусталь — это красиво, в разы красивее тупо гладких бокалов. Второй шкаф — с глухими дверцами, как под документы. А третий — книжный. Я непроизвольно затормозила около полок. Попросить почитать что-нибудь? Мда. Классика у нас и так была, пусть набор немного другой, но легче нужное в библиотеке взять, чем в такую даль с пересадками таскать, а из прочего меня заинтересовал разве что двухтомник Макаренко, но это я уж в прошлой жизни несколько раз перечитывала и сейчас острой потребности освежать воспоминания не ощущала. Здесь же стоял раздвижной, прямо как у нас, обеденный стол и шесть венских стульев с мягкими сиденьями. И большой бордовый диван. И люстра в зале, кстати, висела хрустальная, из множества сверкающих пластиночек. Смотреть люблю. Мыть не люблю, мда. |