Онлайн книга «СССР: вернуться в детство?»
|
Мы толклись вокруг машинки, как папуасы, честное слово. Механизм! И тут тётя Клара сказала: — Валя, ты её на шкаф потом не затаскивай. Торчит там, как чёрное пятно. На лоджию вынеси, под топчан поставь. — Так она там заржавеет! — всплеснула руками я. — Ой, да и ладно! Кому нужна она, эта рухлядь! Дядя Валя успел раскрыть рот и выпучить глаза — должно быть, чтобы возмутиться, что вовсе она не рухлядь! Вон как буквы ровно печатает и вообще! Но я тоже считала, что это вовсе не рухлядь, а если рухлядь… — А если она вам не нужна, мне её отдайте! — Оля! — поражённо воскликнула мама. — Чё придумала-то? Зачем нам такая громадина⁈ — Но, и я говорю, — сразу согласилась тётя Клара, — огромная такая, куда её? Дяде Вале, видать, стало немножко жалко машинку. Это же его «двоюродная тётка жены кого-то» с барского плеча задарила. — Забирай, Ольга! — рубанул он. — Раз им не надо — забирай! — Да зачем нам эта машинка! — чуть не завопила мама. — Не надо нам! — Надо! — упёрлась я. Ишь, чего удумали! Мне такая халява прёт, а они против! — Галя, погоди, — дипломатически вмешалась бабушка. — Олечка, ты подумай, посмотри: такая большая вещь, тяжёлая — зачем она тебе? Она много места занимает… Уговорить решили, значит, да? — Я буду писателем, — упрямо сказала я. Тут захохотали все, кроме бабушки. — Оля-а, — с некоторой жалостью даже сказала тётя Клара, — писателем быть — это не просто так! Тут талант нужен. А потом — ты думаешь, это так легко: раз — и сел, и пошёл печатать, как в книжке? Это же учиться надо. — Я научусь. — Давай, не вредничай! — раздражённо велела мама. Когда она начинает говорить таким голосом, с ней лучше не спорить. И я выложила последний козырь: — Давай, если я напечатаю, что ты скажешь, то мы её возьмём. По-моему, она не очень хотела соглашаться, но дядя Валя, предчувствуя развлечение, заорал: — Ну-ка, Алёнка, давай новый листок! Чистый лист я вызвалась вставлять сама — иначе как я потом это буду делать?.. …Ну, в принципе, и медведей выучивают на велосипедах ездить. Я села за стол перед аппаратом. Мда, с эргономичностью есть определённые проблемы, но это всё потом. — Что пишем? И тут они все вдруг зависли. Тоже удивительный феномен. Сколько раз я замечала, что в подобных ситуациях люди начинают дико тормозить, выискивают какие-то логические обоснования, связи. Казалось бы — перед вами никакой специфической задачи не стои́т, возьмите что угодно… — «У Лукоморья» подойдёт? — спросила я. Пушкин — наше всё. — Нет! — мама вдруг решила проявить характер. — Давай «Маленькой ёлочке холодно зимой»*. *Новогодняя хороводная детская песня. Автор текста: З. Александрова, композитор: М. Красев. Я слегка пожала плечами. Скорость я вам, конечно, не выдам. Моторика движений другая, с непривычки начнёшь торопиться — такая лажа получится, да и раскладка немного другая, не говоря уж о силе нажатия. Но и по полчаса буквы искать не буду. После первой строчки они перестали хихикать, и хвост четверостишия я допечатывала в гробовой тишине. — Дальше пишем? Мама переглянулась с тётей Кларой и с бабушкой. — А, ну-ка, напиши: Ира и Алёна идут в школу, — потребовала тётя Клара. Да пожалста! — Ну, до остановки-то я вам её донесу, — сказал дядя Валя. В конечном счёте, нас отправилась провожать вся семья. Машинку вместе со всякими внезапно вылезшими причиндалами и запчастями замотали в старое байковое одеяло, поставили на санки и так довезли до остановки, и не до той, что в Солнечном, а снова до Байкальской. Там мы минут двадцать тусили, пока не подошла наша двойка, и дядя Валя помог нам погрузиться в салон. А с нашей конечной до дома мама моё приобретение уж сама дотащила. Всё-таки не холодильник. |