Книга СССР: вернуться в детство?, страница 59 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Новое пальто смотрелось просто отпадно, особенно мне понравилось, что Лариса исхитрилась выкроить не только капюшон, но и собрала из лоскутков очень симпатичную береточку.

Мама выглядела в этом комплекте как дюймовочка, но держалась как королева, хоть на ногах у неё и были слегка устаревшие уже сапоги-чулки. Ну да ничего, в провинции всегда мода позже и приходит, и уходит. Зато импортные!

А к следующему сезону мы ей что-нибудь новое купим. Во всяком случае, постараемся.

СОВМЕСТНОЕ ХОЗЯЙСТВО

Вторая половина марта и апрель у нас в родне довольно урожайные на дни рождения. Собирались, как обычно, по воскресеньям. Гуляли дружно и весело. Но два дня рождения — детских — дались мне тяжеловато. Главным образом оттого, что были они исключительно детскими. Таня и Ира обе весенние, но если Тане исполнялось уже девять, то Ирке — всего четыре. Четыре, Карл! О чём я буду разговаривать с её гостями?

Играть?

Короче, я три дня терзалась сомнениями, поняла, что не готова на такую жертву, и… Я каюсь. Или нет? Одним словом, я сказала, что мне что-то плохо, взяла градусник и натёрла его об покрывало. Да, ртутный градусник можно так обмануть, а вы не знали? Догнала до тридцати восьми и обеспечила себе полную неприкосновенность на двое суток.

На Танин день рождения я всё же сходила. Посидела с ними маленько — и свалила. Сказала, что голова у меня болит.

Ну, не могу я. Простите.

Пришла домой и обложилась своими любимыми тетрадками. Статью про летние игры обещала? Чего жду? Провела, в общем, остаток дня с пользой.

История про Железногорск достаточно отлежалась, и я занималась вычиткой и последними правками. Три дня плотной работы — и я принялась за печать. Главы у меня получились довольно ровные — примерно по девять-десять печатных листов. Опять же, сетературная привычка к выкладке равномерных прод. Можно ли это назвать моторным навыком? Психомоторным, скорее. В голове как будто счётчик работает. В общем-то, удобно.

Печатала сразу в двойном экземпляре — под копирку. Второй собиралась себе отправить, заказным; старый известный способ подтверждения авторства. Я искренне надеялась, что судиться по поводу плагиата мне ни с кем не придётся, но рисковать не хотелось — мало ли.

Название для книги придумалось длинное и романтическое, в духе эпохи: «Там, где бьётся железное сердце Сибири».

Мама таки записала меня в первый класс. Единственное, что меня утешало — к Татьяне Геннадьевне, как договорились. Я тихонько костерила себя за поспешность. Чем дальше, тем сильнее крепло у меня предчувствие, что ни фига с ускоренной аттестацией не выйдет. Лучше бы спокойно год дома сидела.

Между делом, бабушка получила пенсию, и мы без палева скатались с ней за тканью. Она хотела, опять же, в центр — «Торговый комплекс» и «Ткани» на Урицкого, но я, памятуя, сколько там толчётся народа, сильно сомневалась, что нам удастся ухватить что-то путное.

— Баб поехали в «Олень»?

— Это с пересадкой надо, — усомнилась она.

— Да можно и без пересадки, если от Трилиссера пешком. Там всего-то два квартала.

Но нам повезло. Раньше двойки подъехал сорок четвёртый, и мы доехали до нужной остановки безо всяких пересадок, а там уж немного прошли, углубляясь в недра микрорайона.

Шли мы, рассуждая о превратностях судьбы: как бабушке дважды за жизнь удалось пожить на одном и том же месте, сперва в родительской купеческой усадьбе, а потом, годы спустя — в отстроенном практически на её месте доме. Теперь и эти дома снесли, и на их месте уже возвышается какой-то многоэтажный институт.