Книга СССР: вернуться в детство?, страница 61 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

И понятно, чего они вдруг возбудились. Люди шить-то когда будут? В сентябре, в лучшем случае. А денег хочется сейчас.

— У нас и ватин есть, и подклад хороший, атласный, фурнитура — всё! — расхваливала Наталья Владимировна.

— А ме́ха у вас, случайно, нет? — от балды спросила я.

Мне чёрное букле сильно понравилось. Вот из него бы пальто, да с чернобуркой!

— Есть! — быстро ответила Наталья Владимировна. Она смотрела на меня, удивлённо подняв брови: — Есть мех. Соболь, норка, песец. И чернобурок парочка.

— Чернобурка сколько стоит?

— Шестьдесят, — немного неуверенно сказала Наталья Владимировна.

— Дорого, — веско обрезала бабушка. — Клара песцовый воротник за шестьдесят взяла.

— Конечно, дорого! — согласилась я; это ж я почему в сомнениях стояла: мне оттолкнуться не от чего было, а теперь, когда я цену на песца услышала… — Это ж лиса, хоть и чёрная. Мех не такой стойкий, да и пожиже будет, чем песец. Сорок рублей ей красная цена, это уже в виде воротника, а вы нам шкурки по шестьдесят сватаете, да по-родственному.

— Ну, ты, Ольга — вся в бабу Маню, — почему-то сказала Наталья Владимировна.

— Не вижу в этом ничего предосудительного, — парировала я. — Предлагаю забрать за шестьдесят обе, и мы сегодня у вас же закажем пальто и шапку, при условии, что вы согласны на рассрочку. В этом случае мы прямо сейчас готовы выплатить тридцать рублей.

Наталья Владимировна посмотрела на бабушку:

— Тёть Рая — серьёзно?

— Конечно, серьёзно, — усмехнулась бабушка. — Вишь, она сегодня зарплату получила — распоряжается.

— Как это — зарплату? — удивилась Наталья Владимировна.

Бабушке, видать, не терпелось похвастаться, и она начала важно рассказывать, какой я весь из себя гениальный ребёнок. И автор, и художник. Ой, блин…

— Но дальше-то Галя будет платить? — уточнила Наталья Владимировна.

— Возможно, — ответила я. — Или я. У нас, вообще-то, совместное хозяйство.

Тут она засмеялась:

— Ну, вы даёте! Тогда пошли считать.

Пока считали, мы как-то все вошли в азарт и начали торговаться. Удивительное для меня ощущение. Везде же в магазинах твёрдые цены, а тут — на тебе. Сторговались на двухстах рублях. По-моему — очень выгодно. Получилось сильно дешевле, чем если в магазине покупать. Или если так посчитать — как будто шапка даром, в придачу. Надо теперь маму порадовать, что она три ближайших зарплаты чуть не половину будет отдавать.

Чуть со всеми этими расчётами наш подарок не забыли!

Принесли мы платье домой и в Наилькином шкафу пока что спрятали.

Наиль, кстати, после нового года ещё раз на неделю приезжал, но так, что мы его почти и не видели. В первый же день они с бабушкой снова в «Коопторг» съездили, набрали мяса (в том числе довольно экзотической индюшатины), дефицитной по нынешним временам гречки, консервов каких-то разных — и он снова принарядился (костюм-галстук) — и на неделю исчез. Приехал, собрался — и на буровую, только мы его и видели.

Вот и думай: не повлияло ли моё зимнее выступление на него каким-то особым образом? А вдруг он и впрямь раньше, чем в том варианте событий, женится, да не на той совсем женщине? Это заставляло меня подолгу размышлять обо всяких «эффектах бабочек» и невольно возвращало меня к мыслям о нас с Вовкой. Особенно во время рисования. Рассуждения мои становились меланхоличными.