Книга СССР: вернуться в детство?, страница 63 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Ну, я же тебе обещала, что стану писателем, — выдержала покерфейс я.

— Ты мне книжку обещала.

— Книжка будет. Немножко допечатать осталось.

— Покажешь хоть?

— Конечно, — я села на лавочку. — Ты мне скажи лучше: не передумал поступать?

— А чего передумывать-то. Надо — значит, надо. Нужных людей уже нашли, подключили…

— Теперь я тебе одну вещь скажу, которая тебе не понравится.

Папа посмотрел на меня подозрительно.

— Какую?

Я покачала ногой.

— Маму со школы тоже отправляют поступать. Она, конечно, не на спортивное пойдёт, а на учителя физкультуры, так что вы в разных группах будете. Но для того, чтоб вы в разных группах были, ей надо ещё экзамены удачно сдать. А с этим, я боюсь, будут проблемы.

Наслышаны мы, как в улан-удэнском чужих валят.

— Н-да-а-а… — протянул папа.

— Папа, надо, чтоб ты помог. Скажи там как-то своим нужным людям, что ты не один поступаешь. Наглость, конечно, но нам нужна помощь. Фамилии у вас одинаковые. Не знаю… двоюродной тётей представь или ещё кем. Как хочешь — надо пройти. Тяжко нам, а так хоть на тридцать рублей побольше зарплата будет.

Последний аргумент был, конечно… Если у отца и были какие-то возражения, он их произносить не стал. Сказал просто:

— Я попробую.

И то хорошо. Он товарищ такой, если начнёт «пробовать», обязательно что-нибудь придумает.

Пара дней у меня ушла на допечатку, после чего я отправила синопсис и три первых главы в редакцию журнала «Костёр», а второй, точно такой же набор — себе, тоже заказной бандеролью (в подтверждение авторства, я ж говорила). Дело сделано, остаётся только ждать. Возьмут — просто супер. Не возьмут — надо будет через месяцев шесть-восемь в другую редакцию попробовать заслать. Хотя бы в тот же «Пионер», хотя там немного другая… как бы это сказать… тональность, что ли.

Довольно внезапным и обескураживающим стало для меня то, что все по умолчанию ожидали, что я буду ходить с тётей Валей и дядь Рашидом к ним на дачу. В смысле — с Таней и Иркой (а чаще просто с Иркой).

Вот это поворот.

Нет, я люблю всё их семейство, но… Я как бы своё уже отходила, в тот раз. А теперь у меня как-то огонь в… кхм… в организме не горит по шесть километров туда-сюда пешком гонять ради удовольствия играть там в малышовые игры.

И когда тётя Валя двадцать первого, в пятницу, заскочила к нам и спросила:

— Чё, Оль, завтра-то с нами на дачу идёшь? — я от неожиданности брякнула:

— Честно говоря, у меня были совсем другие планы.

Совсем другого ответа от меня ожидали все присутствующие. Мда.

Но — нет. В этот раз я не хочу. Да и не могу. Уж не обижайтесь, мне надо поторопиться, чтобы заработать на кусок земли, желательно с приличным домом — и такой кусок, который поможет нам пережить надвигающиеся голодные годы.

МЫ С БАБУШКОЙ ВНЕЗАПНО ЕДЕМ В КОНТОРУ

Мама продолжала активно работать — вести какие-то кружки на площадке, летние спартакиады и фиг знает что ещё. Я наотрез отказалась расхаживать по дачам, и бабушка регулярно (кроме редких дождливых дней) выгоняла меня на улицу, «для движения». Против этого я принципиальных возражений не имела, и иногда даже бегала в школу — как раз в это время мама проводила с детьми всякое интересное, и я с ними заодно носилась, получая свою долю физнагрузки.