Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 112 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

На очередную проверку инспекторша возьми да и явись с Вовкиной матерью. У Вовы лицо такое сделалось, как будто он в парадных туфлях в свинскую какаху наступил. Те такие только на порог вошли:

— Здра-а-авствуйте, — а Вовка и говорит, холодно так:

— Алевтина Александровна, что же это вы всё никак не успокоитесь? Мы вас в дверь — а вы в окно. Я не желаю с вами общаться. Вы если будете настаивать на нашем с вами совместном проживании, я ж на вас фотоальбом начну собирать, с вашими любовниками. Выясню, где они живут, жёнам фоток отошлю, для улучшения общественного морального облика…

Алевтина Александровна круто развернулась и умчалась в сторону калитки — не знаю уж, ждал её кто-то или в город пешком побежала. А инспекторша рот разинула и стоит.

— Пройдёмте, — говорит Вова, — в прошлый раз товарищ капитан из детской комнаты милиции живо интересовалась моим школьным ранцем, так вот он готов, освидетельствуйте, пожалуйста.

В общем, в очередной раз нам написали, что условия удовлетворительные, а что там дальше — фиг поймёшь. Так меня это достало, что в очередной визит тащмайора я решила ему намекнуть — прямо так, прямее некуда:

— Сергей Сергеич, примените своё красноречие, повлияйте как-нибудь на отдел опеки, потому что если нас будут пытаться разлучить…

— Хрен вам будет, а не беседы, — невежливо закончил Вова.

Сергей Сергеич посмотрел на нас внимательно и против своего обыкновения объяснил, что волноваться на эту тему не нужно. Методы, Вовой озвученные — вполне рабочие. Досье на Алевтину Александровну давно собрано.

С одной стороны это успокаивало. А с другой, я, между прочим, подумала, что у них там вообще на всех интересующих лиц досье собрано. Мда.

С первой же полной зарплаты бабушка попросила свозить её в юбилейнский партком и гордо внесла за себя членские взносы — девять рублей. Парткомовский дядька ещё сказал, что до трёхсот включительно можно было по два с половиной процента заплатить, но, по-моему, бабушке хотелось красиво выступить. Триста рублей! Кажется, она чувствовала себя миллионером.

Если говорить о наших планах «на земле», совершенно шикарной новостью было то, что у нас появилось несколько новых сотрудников, здорово облегчивших мне (и всем нам!) существование.

Дядька-кольщик сосватал нам в Шаманку свою племянницу, Арину (да-да, родители назвали её в честь няни Пушкина, а учитывая, что папа у неё был Родион…). Хозяйство у нас не такое чтоб огромное, я с Ариной Родионовной переговорила.

— Понимаешь, — говорю, — тут всё по-честному. Можно взять на себя небольшой сектор и получать небольшую зарплату. Пришла утром, коз подоила — и гуляй, Вася. Сорок рубликов в месяц. Можно в птичнике дополнительно помогать, побольше будет. А летом у нас ещё огород, можно на полный рабочий день и, соответственно, рублей триста. Ты как хочешь?

— Я б на триста пошла, — приценилась Арина. — А осенью что ж?

— А осенью… Осенью «Подворье» заработать должно. Посмотрим, глядишь, и на осень подработку найдём, чтоб на голодном пайке не сидеть.

Итак, Арина взяла на себя птичник и половину дойки, плюс по необходимости помощь в теплицах. И это не могло не радовать, потому как постоянно растущая задача объять необъятное становилась для меня всё труднее.

Тётя Нина договорилась-таки с девушкой делопроизводительницей. Теперь наши документы сразу оформлялись в соответствии с текущими требованиями, а не как я себе могла бы вообразить.