Онлайн книга «СССР: вернуться в детство 4»
|
— Да что ты мечешься? Спокойно. На паровоз, что ли, опаздываешь? Я покопалась в голове, не нашла никаких внятных аргументов и… перестала метаться. Всё произойдёт своевременно. Или немножечко позже. Движемся мы в правильном направлении? Ну и вот. Тут ещё мама с Женей в отпуск собрались. Если вы забыли, я сама их надоумила. Двадцать один день путёвка в Анапу. Плюс самолёт. Они и бабушек с собой планировали взять, но наша баба Рая, осознав масштаб трагедии, меня в трудную минуту не бросила. — Что я, — говорит, — моря не видела? Потом съездим, даже, Оля? Пришлось Жениной матушке одной с Федькой водиться. А мне пришлось с их огородом пурхаться. Посмотрела я на их грядки, да и сделала всё по-своему: толстый слой мульчи и минимум трудовых усилий. Иначе лечь тут костьми на вашем огороде, что ли… ОПЯТЬ ЭТИ ОРГАНЫ 21 июля 1986, понедельник. Словно договорившись меня окончательно добить, проверяющие органы, которые продолжали пасти «пребывание ребёнка» — Вовы, то есть — внезапно (и срочно!) запросили предоставить копию доверенности, которую Владимир Олегович прислал на Вову. На этот раз с нами возжаждала пообщаться не Детская комната милиции, а органы опеки которые почему-то сидели в отделе образования и при этом относились к исполкому. Как всё у вас сложно-то… Сообщение об официальном письме принесла Даша, которая на время отъезда наших дежурила по всем почтовым ящикам. Она примчалась с выпученными глазами, потрясая конвертом с внушительной подписью организации: — Оля! В пятницу ещё прислали-то! Никого ж не было! — Да не кипишуй, — я распечатала конверт и упёрлась в суровую пометку, подчёркнутую красным карандашом: «Предоставить в трёхдневный срок!» Однако, кипишевать-таки надо? Мама с Женей должны были вернуться послезавтра. Что они скажут «органам» на предмет «почему не явились вовремя»? Уехали, оставили на месяц ребёнка — и ничего? Мдэ. Я покрутила в голове так и этак. А! Съезжу сама, вряд ли капитанши немедленно с проверкой явятся. А в среду уже наши дома будут! Я взяла свидетельство, перепечатала на машинке в двух экземплярах (ксероксов, напоминаю, в массовом употреблении нет и не будет ещё долго; может, где-нибудь у московских партаппаратчиков они и стоят, но я о таком даже не слышала) и поехала к нотариусу. С личным шофёром, дядь Валей, устроенным к нам уже на постоянку. Дядя Валя каждый раз был наглажен, при галстуке и слегка пах тем парфюмом, название которого я не помню, с запахом дирижабля и васильков. Не ржать, а то обижусь. Я очень надеялась, что он не сорвётся, и наше сотрудничество будет долгим и счастливым, тьфу-тьфу… Ехала и думала, что давно, на самом деле, надо было озадачиться вопросом копирования. Мало ли, вот так потребуют в дело подшить, заберут оригинал — и что, снова метаться, выписывать? Нотариус столько лет уже заверял мне всякие документы, что в этот раз даже не спросил: почему я одна или ещё что. Тщательно сверил обе копии с образцом, наклеил свои марочки. С этими бумагами мы поехали уже по адресу, вахтёр не очень хотел меня пускать, но я предъявила ему требование и наврала, что мама сильно болеет, вот выздоровеет — сама приедет, а я просто бумажки занесу. Еле как, со скрипом. Я забралась по бесконечно огромной лестнице с чугуниевыми литыми балясинами на второй этаж, пошла по красному ковру искать нужный номерок на двери… |