Книга СССР: вернуться в детство 5, страница 101 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Это что это — я теперь старше буду, что ли? — возмутилась я.

— Ты чё, Олька? Всего на четыре дня! — удивился Вова.

— Ну и что. Не хочу я. Имею право? Тем более, им какая разница?

— Тогда что, — осторожно предположил Сергеич, — вам семьдесят пятый год пропишем, а Вове — семьдесят четвёртый?

— Слушайте-ка, — сказал вдруг Вовка. — Если будут искать детей, то близких по году рождения, правильно? Сделайте разброс дат больше. Мне семьдесят третий поставьте. Будет не одиннадцать с половиной, а только-только четырнадцать исполнилось. По росту я прохожу. А Ольке можно семьдесят четвёртый, она мелкая. Кто у нас проверять в этом городке будет? Да никто. А разница между внешними данными и документальными с каждым годом будет меньше и меньше выражена. И затеряться нам будет легче.

— Действительно, — согласился Сергей Сергеич. — А имена, я так понимаю, вы хотите свои оставить?

— Лучше свои, — попросила я. — Не знаю, как Вова, а я точно запутаюсь. И отчества, желательно. Привыкла я его «Владимир Олегович» звать. Опростоволосимся же, как те, в новых мультиках про дядю Фёдора.

Вовка засмеялся, а мне пришлось объяснять:

— Понимаете, однажды кто-то придумал снять продолжение «Простоквашино». Неплохой, в общем-то, мульт-сериал получился, забавный. Там у дяди Фёдора сестрёнка фигурирует, Верочка, и её часто зовут как героиню Чернышевского^[41] — Вера Пална. Всё было здорово, пока не пошли письма с вопросами: почему девочка Павловна, когда папу зовут Дима?

Сергей Сергеич слегка хрюкнул.

— Ну и вот, дико будет, если Вова по новой паспортине какой-нибудь Апполинариевич, а я по привычке буду…

— А вот фамилию можно максимально простую, распространённую, — предложил Вова. Петровы, например.

— Оба Петровы?

— А что, поженимся — паспорта не надо менять, — выдвинула креативное соображение я.

— С разными отчествами — подозрительно, — не одобрил Сергей Сергеич.

— Ладно, пусть какая-нибудь Кошкина. Или ещё что-нибудь короткое и широко распространённое.

Сергей Сергеич и к этому был готов, вытащил из папки лист с фамилиями и начал предлагать. На Шубиной я остановилась:

— Во! Пойдёт. И не сильно длинно. И привычка расписываться буквой Ш нормально встанет. Пошли, за новые именины чаю выпьем, что ли?

Мы переместились в кухню, Вовка водрузил чайник на газ и спросил:

— А как вы нас «убить» собираетесь? Автоавария?

— Скорее всего.

— А может, обвал? Как Бодрова, Олька, помнишь?

Я помычала. Как не помнить! Жалко парня было, ужас просто.

— Это который актёр? Вы рассказывали как-то про фильм.

— Актёр, режиссёр. На съёмки поехал в Северную Осетию, попал под обвал в Кармадонском ущелье, вместе с группой. Искали-искали — ничего не нашли.

Тут я себе всё это вообразила и говорю:

— Не, ну ты представь себе, это какого размера надо обвал организовать, чтобы ничего не раскопать? А если наши туда всё-таки попрутся? Рыть будут, ещё пострадает кто-нибудь? Не-е… Лучше просто и быстро. Авария, и желательно чтоб сгорело всё нахрен. Обугленные сандали предъявить, чтобы сомнений не оставалось.

— Согласен, неплохой вариант.

ОБСТАВИТЬ АВАРИЮ

Ольга.

После обеда меня вдруг живо заинтересовал вопрос достоверности:

— Кстати, а куда мы едем?

— По легенде, имеешь в виду? — уточнил Вова.

— Ну, да.

Мы уставились на Сергей Сергеича.