Книга Руны на шевронах, страница 86 – Виктор Стогнев

Ну и немножко обо мне. Папу ведь непросто столько раз пытались убить официально, и лишь подвернулся случай сделать это подленько, тут же им воспользовались. Кого-то в княжестве не устраивают сильные, богатые, самостоятельные бояре.

Первый, кто приходит в голову, тетя Света. Но она же в случае моей кончины заберёт боярство целиком, и неизвестно ещё, каким станет боярином. Не, она крайний случай и весьма неочевидный. Не напрасно меня хотят ликвидировать именно на дуэли, чтоб истребить само боярство.

Потому второй на очереди — Московский князь. Ничего не утверждаю, просто в голову пришло. А из этого следует, что, если я не приму очередной вызов, вообще не стану вылезать из Корпуса, тогда да — переедет меня танком. Три раза. Чисто случайно, чтоб тёть Света порадовалась немного. И будут смотреть на её поведение. Поведёт себя правильно — будет жить. А нет…

Впрочем, мы забегаем вперёд, я ещё живой. И думаю тут себе. Первая мысль — я должен принимать вызовы. Другое дело, не обязан на них нарываться. Ну, не выпускают из Корпуса, не вошёл в десятку лучших, пусть переносят дуэли на лето.

Я поговорил с Серёжей Бараненко, кому чуть-чуть не хватило, чтобы войти в десятку. Он надбавил, а я перестал тянуть руку. Вызовут к доске — отвечу. Один пень за неактивность шагистикой пока не наказывают, а домой я и сам не очень хочу. Со мной вон, Катя проводит дополнительные занятия.

Отсидели и отбегали мы субботние занятия, выстроили нас перед казармой, чтобы зачитать список лучших. Собрание зачем-то почтил сам ректор. Значит, зачитали фамилии лучших за неделю кадетов, моей среди них ожидаемо не оказалось. И тут слово взял ректор:

— Кадет Большов!

— Я! — вякаю, словно в тумане.

— Выйти из строя! — скомандовал генерал лейтенант.

— Есть, — говорю я и делаю три уставных шага вперёд.

— Тебя вызвал на дуэль маг, — проговорил Григорий Петрович. — Если ты принимаешь вызов, мы обязаны дать тебе выходной. Итак, ты принимаешь вызов?

— Да, — бодро ответил кто-то за меня. — На пистолетах. Завтра в десять утра у Перунова камня. Прошу быть моим секундантом!

— Хорошо, — сказал дедушка. — Становись в строй.

Пацанам я не говорил о дуэлях, не хотел хвастать. Но тут вызвали прямо в строю! Ребята меня зауважали, хотя и считали многие, что я для дуэлей ещё молодой. Они бы точно отклонили вызов.

В кадетской парадке, с рунами «держать» и «знамя» на шевронах, дружной стайкой мы прошли на трамвай. Старательно козыряли встречным военным. С трамвая пересели на метро, ответственно предъявляли военным патрулям предписание на кратковременный отпуск.

В центр города ехал один. Снова обрадованные лица Миланьи и Авдея с Мухаммедом. И грустная Катя — она обо всём догадывается. Всё равно я должен с ними объясниться.

Миланья всплеснула ладонями и горестно заявила, что это было бы слишком даже для моего папы. Авдей и Мухаммед пристально посмотрели на меня и даже плечами не пожали — для них ничего особенного. Катя поджала губы, словно я во всём виноват.

На ночь она ушла в другую спальню, я опять медитировал. Утром традиционно Авдей и Мухаммед не советовали мне завтракать до дела. Опять я шёл за ними через лес к камню и думал о противнике.

Им оказался благообразный, но спортивный господин под сорок лет. И секундант его такой же. А мой секундант, Григорий Васильевич дал нам новую пару револьверов. Мы поклонились Перуну и разошлись в стороны.