Книга Руны на клинках, страница 106 – Виктор Стогнев

Большой был посёлок, с добротными кирпичными домами. Наша артиллерия за минуты не оставила от него камня на камне. Нескоро вернутся туда люди, а всё из-за европейцев. Вон расползаются на своих «панцирях» из-под обстрела, как тараканы!

Сначала говорю своим:

— Вперёд на максимум в обхват посёлка справа. Серёга, фугасные. Петя, бей по тракам или рядом, главное часто.

Включаю на рации волну танков своего батальона:

— Сходу фугасными по тракам. Первая рота за мной. Вторая и третья охватывает село слева. Погнали, парни.

Переключаю крайний справа рычажок — эта волна одна для командира третьего полка и для Чижова. Говорю деловито:

— Капитан Чижов, хватит стрелять по селу. Капитан Дымов, двумя батальонами не дай врагу уйти в городок, третий и четвёртый батальоны со мной встречает подмогу из второго посёлка.

Разом умолкла наша артиллерия. Мой танк первым рвёт из-под себя и часто стреляет. Вокруг разрывы, дробь осколков по броне. Каждый делает свою работу. Серёга с немыслимой скоростью заряжает, Петя за мгновенья ловит раскачивание пушки и сразу стреляет.

Тут важно не пальнуть прямо перед собой, а то Ваня может и не успеть на такой скорости отвернуть. Он мгновенно выбирает лучший маршрут среди разрывов. По нам палят и не попадают. Очень трудно попасть в танк на такой скорости.

А я выполняю обязанности мага, тотемного воина и командира. Сразу призвал дух рыси, задаю воздействие на противника. Вместе с магами роты усиливаю — европейцу страшно смотреть, трудно дрожащими ручками целиться, ладошки вспотели на рычагах и трясутся.

Ещё благодаря вепрю водители чувствуют машины и ловко управляют, но об этом подумаем после боя, посмотрим, сколько и чего сломается. Сейчас всё внимание картине боя.

У нас, вроде, идёт по моему плану. Неприятель врассыпную побежал от того, что минуты назад было посёлком. Среди груд щебня и воронок пылают полтора десятка «панцирей». Некоторые перевернуло или сорвало башни. Жуткое дело наша полевая артиллерия.

Однако даже у неё при столь массовом накрытии конкретной цели результативность против танков около пятнадцати процентов. Значит, пряталось в селе около сотни, что соответствует предполагаемой половине.

Но ведёт себя европеец странно. Не! Как и задумано, вокруг врага взметается земля, часть «панцирей», удирая, отстреливается и пытается попасть в танки моей роты, у части сбиты гусеницы, часть уже подбили из-за наших машин силы ополчения. Просто бежит неприятель явно не туда.

Никто из вражеских танков не стремится к другому селу, будто там у всех чесотка или клопы. Все европейцы ломанулись вокруг руин на запад. Танкисты врага точно не рассчитывают на помощь?

В сомнении останавливаю свою роту и разворачиваюсь к посёлку. Мимо задорно пролетели танки ополчения, спешат на праздничек. Когда ещё парни подобьют столько танков? Даже если кто-то сбил врагу гусеницы, считается только полное поражение.

Ополченцы, наверное, думают, что мой батальон вылез вперёд и бил по тракам от душевной доброты. Ну, не спорю, ребята у меня добрые. А ещё больше хотят жить.

С врагом примерное равенство. В открытом столкновении при другой тактике нам без потерь всего не съесть, потому лучше отдать ополченцам. Наше от нас на войне не убежит.

— Готово! — радостно докладывает комполка Дымов.