Книга Руны на клинках, страница 114 – Виктор Стогнев

— Может, сразу отойдём? — предложил я.

— То есть уйдём из города без приказа? — насмешливо спросил Алёша. — Тогда просто трибунал.

— А мы его ещё не захватили! — сказал я полувопросительно.

— Бойцам нашим это расскажи, — ответил капитан.

— Да нафиг тогда ты сюда полез⁈ — заорал я вне себя.

— Приказали провести рейд, назначили цели, — равнодушно сказал Лёша. И добавил смущённо. — И маму хотел проведать.

— Ладно, что ты предлагаешь? — устало спросил я.

— Прежде всего, не паниковать, и не жечь зря горючее, — веско сказал капитан. — Потом без пехоты нам в обороне конец. А пехоте конец на захваченных позициях. Надо проводить сюда солдат.

— Я могу прогуляться с батальоном.

— И тебя сразу арестуют, — печально ответил Дымов.

Я взглянул на него насмешливо, и он внёс поправку:

— Ну, могут попытаться. Не, ты лучше будь в городе у всех на глазах. Ты наша главная надежда. Из-за тебя Совет обороны найдёт способ прийти в город, надо лишь подольше продержаться.

— А как солдаты? — спросил я.

— Нам нужно установить границы с соседями, сопровождать трофеи и пленных, пошлю пару рот, — проговорил капитан. — Надо только пленных допросить. Ты по-немецки говоришь?

Я солидно кивнул.

* * *

Для допроса пленных отвели маленькую комнатку с зарешеченным окном и простыми, оштукатуренными стенами. Решили, что там мы не будем мешать работать с трофейными картами — для них углублённое знание языка некритично. Потом если что меня спросят.

Из мебели в комнатке стояло всего два стула — один обычный, обитый тканью и с гнутыми ножками, а другой массивный, прямой и чисто деревянный. На подлокотниках и ножках зачем-то ремни, ножки замурованы в бетонный пол.

Пленные на этом стуле становились серьёзные, от волнения бледнели и охотно отвечали на вопросы. Весело допрашивал стоя заместитель Дымова, старший лейтенант Серёгин, а я как боярин сидя сурово переводил.

Сначала шли стандартные вопросы — имя, чин, должность. Потом старлей спрашивал, знает ли пленный в городе склады с ценным имуществом, просил указать адреса или показать пальцем на городской карте. После некоторых ответов Серёгин убегал на несколько минут доложить.

Допрашивали только офицеров, они стояли в коридоре на коленях, руки на затылке, под контролем двух танкистов с автоматами. Ещё не допрошенные носами к правой стенке, уже допрошенные соответственно к левой.

Когда допрошенных накапливалось пять голов, их под конвоем куда-то уводили и приводили пять свежих. А я-то думал, что девять пленных немного. Ага! Нахватали этих сокровищ по всему городу, а нам возись.

Впрочем, очередь двигалась быстро, да я и не углублялся в диалоги, только переводил. Мысли мои занимал разговор с гауптманом Дитрихом Шепардом. Его я попросил усадить на особый стульчик первым. Говорили по-немецки, Серёгина беседа в целом не касалась.

Дитрих представился, сказал, что в армии просто служит переводчиком, чин и отдел ему дали только из-за шумихи вокруг моего имени. Дитрих на самом деле доцент университета в Нюрнберге, и в Германии все с его подачи считают меня попаданцем.

— Я помню, что ты обещал убить всякого, кто тебя так назовёт, — сказал Дитрих. — Давай тогда обсудим только факты. Я лично присутствовал на эксперименте профессора Штанмайера…

— Опиши опыт, — приказал я.