Книга Руны на клинках, страница 112 – Виктор Стогнев

— Майор Меер вспомнил о долге?

Офицеры же подошли к нему, подняли с земли и придерживали, чтоб обратно не сел. Дитрих сказал:

— Вы же уехали.

— Русские танки перекрыли выезд, посекли всех из пулемётов, — сказал майор. — Мы еле сумели вернуться.

— И нафига? — чисто теоретически спросил Дитрих.

— Ты наша последняя надежда, — ответил гауптман Шнайдер.

Дитрих вообще перестал что-то понимать, но и не расспрашивал — какая, в конце концов, разница. Просто спокойно смотрел на пустую пока улицу, откуда должна прийти смерть…

На улочку перед штабом уступом выехали два русских танка. Дитрих оцепенел. Херр Шепард заворожено смотрел, как надвигаются на него стальные монстры. Танки приближались, а выстрелов всё не было. Русские хотят расстрелять их в упор?

Танки остановились. Первый стоял в двух шагах, ствол пушки нависал над головами. Открылся люк на башне, и выглянула весёлая, странно знакомая молодая физиономия с веснушками. Только танкистский шлем будто специально надели на голову, чтобы Дитриху стало труднее узнать.

— У вас в Германии все такие уроды? — задорно спросил танкист по-немецки.

— Никак нет, — сказал майор Меер. — Дитрих такой один.

— Да я вообще про тебя, — проговорил парень. — Лежать, суки.

Офицеры вокруг Дитриха поспешно упали вперёд, только он остался стоять. Парень в шлемофоне насмешливо его спросил:

— А ты чего стоишь?

— Ты же сказал лежать сукам, — проговорил Дитрих. — Хочешь стрелять, так стреляй. Только разреши один вопрос?

— Спрашивай, — сказал парень.

— Ты Артём Большов? — спросил Дитрих.

— Ну, допустим, — подозрительно прищурился танкист.

— А я Дитрих Шепард, — сказал херр Шепард. — Я долго занимался переносами из не магической реальности. Если нас возьмут в плен, я могу много рассказать.

— Чучело, — снисходительно проговорил Артём. — Если вас сразу не убили, вы и так в плену. Падай, пока не застрелили.

Сидя в танке, я дожидался Дымова. Договаривались же с ним встретиться у здания штаба. Минут десять раздражённо смотрел в командирскую оптику на двухэтажный особняк, на алый флаг со свастикой над входом и на лежащих ничком пленных.

Целых восемь офицеров от гауптмана и обер-лейтенант! Только в живом виде их распишут на два экипажа, а если бы я всех лично расстрелял, наградные достались бы мне одному. Но я ж и так богатый. И гуманист.

Наконец, приехали четыре танка «Рысь-1». Экипажи с дисковыми автоматами выскочили из люков. Четыре танкиста подошли к пленным, остальные побежали в здание. Я сказал своим, что можно размяться, и, прихватив автомат, вылез на броню.

Спрыгнул на брусчатку, и ко мне подошёл капитан Дымов. Он сказал:

— Извини. Заехал повидать маму. Жива старушка.

— Очень рад, — проговорил я.

Постояли молча. Мои ребята с интересом смотрели на ополченцев. Они пленных по одному лёгкими пинками поднимали, обыскивали и, отобрав оружие, строили. В здании временами раздавались автоматные очереди. Из входа показались два танкиста. Один с виду молодой звонко крикнул:

— Можна!

Второй усатый и солидный указал ему на флаг со свастикой и сурово сказал:

— Непорядок.

Один танкист посадил второго на плечи, а тот мудрил с креплением. Я и Дымов их с краю обошли и направились в здание. Далеко не пошли, открыли двери в первый кабинет.

Уселись на стулья у стола. Я иронически посмотрел на портрет фюрера Шульце ещё без усов и бороды. Дымов сказал: