Книга Несравненный, страница 69 – Forthright

— Никто! Ну то есть в него попала стрела. Но потом Сайндер поранился сам. – Торлу указал на символы, которые плясали в воздухе, образуя барьер вокруг участка в форме неправильного шестиугольника. – Когда мы заперли его, он начал биться. Деревья стали ломаться, и он напоролся на торчащие обломки.

Кирие стало жаль Торлу, который был явно расстроен.

Тимур что-то прорычал в ответ, но Кирие ускользнул прочь. Он не видел причин беспокоиться о деревне. Беспокоиться следовало о Сайндере. Спасти его – и все будут в безопасности.

Кругом валялись погнутые ветки и торчали вырытые корни. Легкий ветерок нес запахи голой земли, смятых листьев, смолы и крови. Среди обломков лежал Сайндер, опустив голову и тяжело дыша. Сверкающие зеленые глаза блуждали по бойцам, выстроившимся вдоль барьера.

Сайндер не мог убежать.

Не потому, что барьер Салали был крепок. Только потому, что Сайндер сдерживался. Он сохранял форму, в которой будет представлять меньшую угрозу, если потеряет контроль над собой. Кирие поразила готовность Сайндера скорее принять боль, чем причинить ее другим.

Позади него Тимур говорил:

— Я рад, что ты узнал что-то полезное, потому что другого шанса у тебя не будет. Это не может продолжаться.

Гинкго сказал:

— Если кто-нибудь заупрямится, папа им головы откусит.

Потом заговорил Микото:

— Я подам официальный протест. Позвольте нам найти другие способы обучения, пока Сайндер будет восстанавливаться.

— Это не может продолжаться! – повторил Тимур.

Кирие с любопытством оглянулся. Дома Лилин брат всегда смеялся и улыбался. Но дом был далеко, и там было полно детей. Сейчас он видел то лицо, которое Тимур обычно не показывал. Но Кирие одобрял его ярость. Честно говоря, он и сам был в ярости.

Сайндер загребал когтями землю. Его грива была залита кровью, а из тела в разных местах торчали куски дерева размером с пику. Терпение Кирие лопнуло, и он перестал прислушиваться к разговору взрослых. Иногда разговоры очень важны. Мама любила повторять, что терпение – добродетель. Но милосердие – тоже добродетель.

Он побежал вдоль барьера, наблюдая больше за чарами, чем за бойцами. Барьер был хорошим и крепким, но один из якорей имел приятный лавандовый оттенок. Именно то, что ему было нужно.

Кирие мог бы убрать все сплетение чар одним прикосновением, но это было бы небезопасно для людей. Вместо этого он нашел небольшой разрыв и засунул в него пальцы. Подталкивая и надавливая, он шептал слова поддержки. Сильные слова. Он нечасто в них нуждался, но барьер был очень хороший. Плотно сочлененные слои сопротивлялись, но он шептал, поддразнивал и наконец протиснулся через первый слой… чтобы обнаружить, что больше препятствий нет.

Это разочаровывало. Если бы барьер возводил отец, в его конструкции была бы предусмотрена целая куча защитных мер и запасных вариантов. Так уж устроены лисы – они всегда имеют в виду всякие неожиданности. Впрочем, чего требовать от чар, которые накладывались в спешке. Тем более что они работали, удерживая Сайндера на месте. Но тот, кто создал этот барьер, не знал о Кирие.

В следующий раз они будут умнее.

Сплетая собственный символ, Кирие пробирался по изрытой земле. Не видимый никем. Гинкго обучил его этим чарам, чтобы залезать в кладовую, что в общем-то даже не противоречило правилам, поскольку тетя Санса не скупилась ни на что, даже на сладости. Один из лучших способов помочь новым сиротам почувствовать себя частью семьи – вместе погрызть печенье в полночь. А иногда… ну, иногда малыши боялись Кирие.