Книга Окрыленный, страница 107 – Forthright

Тами встала на колени:

— Где мне быть?

Он усадил ее перед собой так, чтобы она прислонилась к его груди. Они долго возились и устраивались под тихий шорох укладывающихся перьев, прежде чем он успокоился.

Тами спросила:

— Как это – прихорашивать?

— Обычно это означает, что кто-то возится с твоими волосами, мехом или перьями. Меня это успокаивает. – Пальцы Эша снова зарылись в ее волосы и нежно тянули за них, пока ее голова не оказалась у него на плече. Он поцеловал ее в висок и добавил: – Если птица чистит кому-то перышки, это признак симпатии. Или даже страсти.

— Сирил чистит тебе перышки?

— Да. – Эш обвил руками ее талию. – Мой первый подарок связан с ним. Я подумал, что тебе будет интересно узнать, как он стал моим отцом.

— Отлично, – ответила Тами, прильнув к нему. – Мне бы очень хотелось узнать, как это произошло.

— Сначала возьми это.

Он убрал одну руку, порылся в кармане и вытащил цепочку, на которой что-то болталось.

Тами поймала этот предмет и рассмотрела. Он был похож на ожерелье с тяжелым кулоном.

— Подожди.

Эш достал карманный фонарик и посветил на ожерелье неярким светом. На серебряной цепочке висело бледно-зеленое яйцо в коричневую крапинку.

— Это настоящее яйцо?

— Да. – Эш провел кончиком пальца по тонкой трещине. – Из этого яйца вылупилась ворона намного меньше меня. Она сделала это аккуратно, и мой отец попросил оправить скорлупу в серебро. Видишь застежку?

Тами осторожно повернула рычажок. Верхняя часть яйца поднялась на крошечном шарнире, обнажив серебряную сердцевину. Внутри лежала веточка, серая и ломкая от времени.

— Согласно древнейшей традиции птиц, родители хранят кусочек скорлупы яйца, из которого вылупился их ребенок. Скорлупу вставляют в украшения, которые служат символическими подарками при ухаживании. Все птичьи кланы знают, что значит подарок со скорлупой.

— Амаранты вылупляются?

Тами не смогла полностью скрыть свой скептицизм.

— Птицы вылупляются, если находят путь в этот мир, пребывая в истинной форме.

Она задумчиво кивнула:

— Сирил сделал это для тебя?

— Для себя. По крайней мере, поначалу. Он носил эту вещь постоянно – как доказательство того, что я его сын, – до прошлой недели, когда он одобрил мой выбор. – Эш закрыл яйцо и сомкнул вокруг него ее пальцы. – Он был добр ко мне. Без него я вряд ли бы выжил.

— Как вышло, что ты стал его сыном? – спросила Тами.

Эш прижался щекой к ее волосам и заговорил:

— Я наполовину коренной американец, но я не помню свою мать. Я наполовину амарант, но не знаю ни имени своего отца, ни его клана. Мои самые ранние воспоминания связаны со страхом, бегством, голодом и болью, но это полузабытые впечатления, из которых трудно сложить историю. Гораздо лучше – по крайней мере, если сейчас оглянуться назад – сказка о несчастном мальчике, которого поймал волк.

Тами слушала, повернувшись к Эшу, прижав ухо к его сердцу и подперев рукой подбородок.

— Мне рассказали, что, когда она меня нашла, я был весь в ссадинах и синяках и выдергивал себе перья. В воздухе витал запах моей крови, и она повалила меня на землю. Помню, я была уверен, что большая черная волчица меня сожрет, но она этого не сделала.

— Она была из стаи Найтспэнглов?

— Да. Собрат по имени Истина. – Голос Эша потеплел. – Она поймала меня, но согрела, а когда пришли другие волки, она огрызнулась и зарычала, отгоняя их. Затем один из волков превратился в человека с хвостом. Он пытался заговорить со мной, но я был совершенно диким и не умел говорить.