Книга Окрыленный, страница 136 – Forthright

Мелисса сравнила нарисованную им картину с той единственной традицией ухаживания, которая была ей известна.

— Кимико Миябе заявляет права на Элоквента с помощью поцелуев.

— Ах, волки, – вздохнул Ремилл. – То, чего им не хватает в публичном общении, они компенсируют пылкостью наедине. Тебя интересуют любовные игры, дочь Найтспэнглов?

— Откуда вы знаете?

— Это лишь предположение, поскольку добрая половина тех взглядов, что ты бросаешь украдкой, исполнена тоски.

Мелиссе потребовалось время, чтобы понять, что он имеет в виду.

— Нет! Откуда вы знаете, что я считаюсь одной из Найтспэнглов?

— Вот откуда, мисс Мелисса Армстронг. – Ремилл достал из сумки тяжелый пакет и протянул его Мелиссе обеими руками. – Здесь к вам обращаются именно так.

Она узнала плотную бумагу, блестящую печать. Все равно что получить болезненную пощечину.

Сколько денег она заплатила, чтобы удалить свое имя из общих реестров? Но кто-то о ней прослышал. На нее подал заявку какой-то незнакомец. Откуда он вообще? Имя отправителя было оттиснуто красными чернилами и включало символы, указывавшие на азиатский след.

Мелисса повернулась, чтобы спросить Ремилла, откуда пришел пакет, но вестник уже исчез.

Выругавшись, она задумалась, не лучше ли уничтожить конверт, не вскрывая. Или, может быть, напустить Дун-вена на человека, которому хватило дерзости подать заявку на его дочь, даже не познакомившись с ней? Представляя себе это приятное зрелище, она подошла к тете.

— Можете посмотреть? Это иероглифы кандзи?

— Да. Это имя. – Тетя Хиро провела пальцем по замысловатым знакам. – Может, где-то в другом месте используется хирагана? Она подскажет, как это имя читается.

Мелисса сломала простую печать и извлекла сопроводительное письмо.

— Вот. – Тетя указала на строку непонятных символов. – Полное имя означает «луна сверчков», но его упростили до Куроги.

До Мелиссы дошло.

— Его зовут Сверчок?

— Да. Куроги – сверчок по-японски. – Тетя Хиро одобрительно кивнула. – Довольно распространенное имя. Очень милое.

Сверчок. Как Джимини Крикет^[5].

Мелисса не помнила, как дошла до дома. Помнила лишь, что сохраняла спокойствие, улыбалась в нужные моменты и избегала с кем-либо здороваться. Не время для любопытных глаз и острых носов. Она хотела ознакомиться с содержимым пакета в одиночестве.

По правде говоря, она не впервые получала брачное предложение. Заявки стали приходить, когда ей исполнилось двенадцать. В основном они подавались вслепую, на основании ее родословной и рейтинга. Но теперь ее впервые интересовало, что там будет написано.

Она избегала Джимини с того момента, когда он устроил свой небольшой эксперимент. С того момента, когда позволила ему преодолеть свои защитные чары. С того момента, когда он назвал ее красивой.

Избегать человека несложно, если его никогда нет рядом.

Джимини перестал выходить на смену в кофейне одновременно с ней, и Мелисса подозревала, что тут не обошлось без Дун-вена.

Всю неделю один из них был в кофейне, а другой – на ферме. Он создавал чары и занимался со своим наставником. Она патрулировала границы и сопровождала амарантов. А также восхищалась тремя своими однопометниками.

Когда она приезжала в город после обеда, Кружево, Ворота и Полет были в ее полном распоряжении. О таком она и не мечтала. Это было все, чего она хотела. Она больше не была одной из шестнадцати наблюдателей, каждый из которых надеялся найти партнера, – теперь на нее приходились целых три детеныша, которые соперничали за ее внимание.