Книга Одаренный, страница 139 – Forthright

Кимико моргнула, затем моргнула еще раз, чувствуя, что к глазам подступают слезы. Никогда. Ни разу в жизни ей не приходило в голову, что она пошла по стопам матери. Ее мамы, которая любила людей и сплетни и была готова брать на себя ответственность. Мамы, которая была торопливой, упрямой, но легко заводила друзей.

— Суузу, я похожа на свою мать? – трагически спросила она.

Феникс торопливо чмокнул ее в щеку.

— Я остаюсь при своем мнении – ты подобна Акире. А теперь соберись, потому что Хармониус почти завершил подготовку к торжественному появлению Элоквента.

Он и Адуна вывели ее на середину комнаты и остались стоять по обе стороны от нее. Кимико повернулась лицом к своим родителям и Хармониусу, который с улыбкой приветствовал ее выход.

— Настало время представить моего сына, – прогремел он. – Элоквента сопровождает моя дорогая Анна.

Все повернули головы, а Кимико даже привстала на цыпочки, сгорая от нетерпения увидеть эту затворницу, вторую жену Хармониуса Стармарка. Никто ничего не знал о матери Эвера. Хармониус всегда лишь отшучивался, говоря, что Анна предпочитает тишину и спокойствие, и всех просил отнестись с уважением к ее уединенному образу жизни.

Как только Элоквент нашел взглядом Кимико, его лицо так осветилось, что у нее потеплело в груди. Потом он наклонился, чтобы сказать что-то на ухо матери. Впрочем, сильно наклоняться ему не пришлось. Женщина рядом с ним была довольно высокой и определенно родом не из их части света.

С бело-розовой кожей и волосами нежно-желтого цвета, как небо на рассвете, распущенными и прямыми, как грива кобылицы. Подойдя ближе, Кимико увидела, что глаза у нее голубые. Ослепительная красавица, словно королева из книжки. Больше всего поражал ее возраст: хотя Анна Стармарк была явно взрослой женщиной, на вид Кимико не дала бы ей больше двадцати.

Кимико была благодарна Айле, которая объяснила ей, что жизнь этой женщины связана с жизнью ее соратника. Анна, вероятно, выглядела точно так же, как в тот день, когда Хармониус начал за ней ухаживать. Отрезвляющая мысль.

Будет ли семья Кимико стариться рядом с ней, а она останется неизменной, живым напоминанием о первых днях Открытия? В голову пришла еще одна мысль, досадившая ей больше, чем следовало бы. Неужели она обречена на долгие столетия остаться такой, как сейчас, и ее будут вечно принимать за мальчишку? Может быть, Элоквент согласится на продолжительное сватовство, давая ей время немного повзрослеть.

Поняв, что наступил один из тех моментов, когда она должна взять инициативу на себя, Кимико шагнула вперед и протянула руки, чтобы начать церемонию.

— Ваш сын говорит о вас с нескрываемой любовью.

Улыбка Анны была серьезной.

— Двое моих сыновей совершенно поражены, и я не сомневаюсь, что вы сплотите и остальных в поддержку вашего устремления.

Ее японский звучал безупречно, хотя и немного книжно. И было довольно сложно понять, одобряет ли дама сватовство Кимико.

Кими покосилась на Элоквента за поддержкой и увидела, что он принял позу восприимчивости и готовности, которую они практиковали вчера. Кимико сама встала поувереннее, и его полуулыбка выразила одобрение.

— Ваши родственники – хранители святилища, – вновь заговорила Анна.

— Да, святилища Кикусава.

— Когда я впервые приехала в эти места, то Кикусава дал мне приют.