Книга Порабощенный лис, страница 160 – Forthright

Кот ушел, оставив Арджента наедине с неуверенно топчущимся на месте сыном. Лис мог бы заставить мальчика прямо попросить, но не стал.

— Руку.

— Хм?

— Тц. Дай мне руку. – Арджент нарисовал символ на ладони сына и тихо объяснил: – Будь осторожен. Ты найдешь то, что тебе нужно, в самом восточном углу. И помни, не выпускай мидиваров.

— Серьезно?

Было совершенно очевидно, как много значил этот жест для его сына. Арджент слегка подтолкнул мальчика в нужном направлении.

— Даже намек на весеннее тепло может раззадорить паутинку. Ты все еще боишься щекотки?

Уши Гинкго задрожали и навострились. Затем он быстро чмокнул отца, пробормотал спасибо и умчался через лужайку.

Потирая щеку, Арджент двинулся дальше по аллее. Раньше он вошел бы через кухню – как прислуга, – но прихоть заставила его подняться по широкой дорожке, ведущей к парадной двери Особняка. Уже представляя себе рощу, которую посадит Гинкго, Арджент слегка удивился, когда дверь открылась прежде, чем он дошел до нее. Лис держал свое присутствие в тайне и умел, как и Твайншафт, проскользнуть мимо чар Майкла. Но тот, что стоял у двери, не обладал чутьем наблюдателя. Арджент серьезно сомневался, что у незваного гостя вообще имелись мозги.

Жак Смайт отвесил ему небольшой поклон:

— Добро пожаловать домой, уважаемый мастер.

— Ты все еще здесь?

— Тонко подмечено, сэр. – Взгляд молодого человека скользнул по одежде лиса, его лицу. Восхищение Жака, казалось, граничило с чистым трепетом. – Это амарантийский эквивалент праздничной одежды?

— Это цвета моего клана.

Арджент изучал посеребренные кончики своих когтей. Из-за поспешного отъезда времени переодеться не нашлось. А Твайншафт посоветовал лису остаться в наряде. Для Цумико.

Жак несколько секунд шевелил губами, словно отсеивая все легкомысленные и кокетливые вещи, которые обычно говорил.

Опустив глаза, парень серьезно заявил:

— Поистине, сэр, вы – дар Особняка.

Кто-то обучал его дипломатии. И Жак решил применить это на практике? В столь ранний час? И в совершенно непривычном официальном наряде.

Арджент чуть ли не со страхом спросил:

— Что за игру ты затеял?

Жак выпрямился и одернул жилет. От галстука-бабочки до фалд фрака он являл собой образец элегантности.

— Тебе нравится?

— Никогда не нравилось, – категорически отрезал Арджент. – Что, по-твоему, ты делаешь?

— Майкл объяснил, что ты устраиваешься на новую работу – мирового лидера, – в результате чего Особняк остается без дворецкого. Поэтому я подал заявку на эту должность. – Игривая улыбка уничтожила все следы смирения. – Ты достойный образец.

Арджент устало покачал головой:

— Иди домой, Жак.

Улыбка Смайта померкла.

— Я не могу.

— Не можешь или не хочешь?

Жак поймал Арджента за рукав в безмолвной мольбе тоже явно амарантийского происхождения. Его определенно кто-то тренировал. Надо позже поговорить с Майклом.

Тяжело вздохнув, Жак прошептал:

— Я готов умолять.

— Ты знаешь как?

В ответ мальчишка поклонился в пояс и коснулся губами внутренней стороны запястья Арджента. Лис раздраженно зарычал, а Жак вздрогнул. Но дурак отчаянно вцепился в руку, как следует прижавшись лбом. Неужели готов унижаться?

Горячая слеза капнула на ладонь Арджента, а потом еще одна, и его сердце упало. Почему из всех его мучителей именно этот невыносимый малец стал единственным, кто вернулся, чтобы научиться тому, как сделать то, чего никто никогда не делал? Попросить прощения.