Книга Порабощенный лис, страница 91 – Forthright

На следующее утро Стюарт согласился выполнить четвертое условие Цумико.

Сотни мыслей крутились в голове Арджента, пока он провожал госпожу по аллее, окаймленной буками. Вчера ночью он не присоединился к Цумико, а так и простоял у окна, смотря в пустоту и обдумывая все произошедшее. Что изменилось?

Он помнил, какой восторг охватил его при самом первом контакте с яркой душой, которая невольно заманила его в плен. Помнил, как на протяжении всей жизни вынужден был довольствоваться объедками, постоянно держаться начеку, не поддаваться бездумным порывам. А теперь столкнулся с неисчерпаемым источником Цумико. Всегда, всегда, всегда связь с ней заставляла лиса дрожать, купаясь в восторге, устремляясь к новым высотам. Он скрывал это как мог, но его унизительная потребность все равно маячила на горизонте. Всегда. Однако вчера Арджент контролировал их связь и самого себя.

Что изменилось?

— Лошади снова выйдут к нам навстречу? – спросила Цумико.

— Думаю, нет. Нас ждут. – Он посмотрел на дом. Знакомый резкий запах обжег обоняние. – И она здесь.

— Откуда ты знаешь?

— Можно сказать, за прошедшие века я выработал нюх на женщин Хадзимэ. И узнаю члена твоего клана где угодно.

Размышления Цумико приняли неожиданный оборот:

— А тебя кто-то так может опознать?

— Хм?

— До того как тебя связали с первой Хадзимэ, кому ты был известен? Нару-со не узнал тебя.

— Он из другого места, из другого поколения. – Арджент старательно прятал чувство неловкости. – Это в последнее время кланы стали заключать альянсы. Предоставленные же сами себе, лисы и волки обычно не общались.

Отвлечь ее не удалось.

— Если амаранты так долго живут, почему никто тебя не искал? Где твои родители, близкие, братья и сестры?

— Пребывают в блаженном неведении. Не желаю привлекать внимание к своему унизительному положению.

— Тебе неловко? – нахмурилась Цумико.

Лис вздохнул:

— Что бы ты сделала, если бы кто-то заковал Акиру в цепи?

— Бросилась бы на выручку.

— Даже если разорвать узы сил не хватит?

— Конечно! Он же мой брат. Я бы попыталась, – пробормотала она.

Арджент кивнул:

— А если узы заставят твоего брата сражаться с освободителями? Если он будет вынужден их убить?

Цумико застыла и опустила голову:

— Ты их оберегаешь?

— Они мои близкие, – тихо ответил Арджент. – Конечно.

* * *

— Кто-то поет? – спросила Цумико.

Стюарт повертел тяжелую керамическую чашку с остывшим чаем:

— Да, повитуха. Бринн Фаллоуфилд. Она всегда поет песни зиров. Похоже, это успокаивает Киоко.

Жена Стюарта так и не появилась. Они прождали почти час, неловко сгрудившись вокруг маленького столика в живописной деревенской кухне.

— Простите, – повторил Стюарт.

Арджент, погруженный в свои мысли, лишь хмыкнул. Ритмичный напев напоминал колыбельную – уместный выбор для акушерки. Слова лились успокаивающим потоком, но Цумико не могла их понять.

— Что это за язык?

— Старый, – ответил Арджент.

Она в замешательстве покачала головой.

Лис прислушался:

— Она знает песни деревьев.

— О деревьях?

— Нет, песни, которые поют деревья. – Он искоса взглянул на Стюарта, затем пожал плечами: – Это наши самые старые, передаются из поколения в поколение, их поют матери у колыбели. Вы бы назвали их детскими стишками, рассказами на ночь или даже сказками.