Книга Перерождение, страница 134 – Дмитрий Билик

Однако надо отметить, что все эти мысли, которые пронеслись в голове со скоростью метеоритного дождя, были чудовищным поклепом. Потому что как только Григорий своим орлиным взором оглядел происходящее, то тут же решительно вытащил из-за пазухи многозначительный половник. Тот самый, прихваченный с последнего места обитания, «которые уже и не делают».

Бес, вспомнивший слова Архимеда про рычаг и переворачивание земли, воткнул половник под огромный камень, оперся ручкой о другой, и принялся что было мочи давить. И что самое интересное, кухонная утварь, в отличие от кровотока Григория, если судить по раскрасневшейся физиономии, справлялась лучше. Потому что массивный валун подался.

Все это пронеслось за считанные секунды, во время которых я успел попросить пощады, а Царь царей даже произнес пламенную речь. И теперь направился к грифонихе, чтобы окончательно обезопасить себя и полностью подчинить этот мир.

Я же с видом толстяка из «Мальчишника в Вегасе» просчитывал все возможные варианты развития событий. И когда первожрец наконец проходил мимо, решился на безрассудные на первый взгляд действия. Да что там, на второй и третий взгляд тоже.

Для начала было очень сложно вообще поднять руку на Царя царей. Никогда прежде я не сталкивался с мощью, которая сейчас оказалась заключена в этом подкачанном и хорошо сложенном теле. Мне даже почудилось, что неживые замерли под горой, полностью обессиленные. Первожрец вобрал в себя множество чужих хистов. И это с учетом того, что Ось в десятки раз уменьшала его воздействие. Будь здесь человек максимально далекий от хиста, он бы тоже ощутил нечто неприятное, будто рядом сильное электромагнитное излучение.

Но вместе с тем я понимал — другого шанса у меня не будет. И не только у меня, у этого мира точно. А учитывая, что первожрец после явно заинтересуется разрушением Оси, чтобы два раза сюда не ходить, и Скуггу, и Стралан ждут определенные изменения. Которые едва ли понравятся жителям.

Поэтому с упорством отбитого бультерьера вцепился в шею Царя царей. Пальцы почувствовали под собой холод чужой кожи. Невероятно твердой, словно состоящей из какой-то плотной резины.

На что это походило? Ну, если бы очень крутой, обученный всем секретам Шаолиня боец решил подраться с суперменом. И в первое мгновение, когда всесильный пришелец еще не догадывался об предстоящей схватке, успел нанести пару ударов.

Вот только я бить не стал. Более того, подался вперед и будто бы специально запнулся. А сам упал прямехонько так, чтобы видеть пыхтящего наверху Григория. Если честно, это провернуть оказалось легче легкого, потому что стоило коснуться первожреца, как из меня словно вытащили все кости. Я будто бы очутился под гидравлическим прессом, который тщетно пытался остановить руками.

Правда, все это я чувствовал в первую секунду, а затем мне стало откровенно плохо, потому что Царь царей решил все же заняться мной всерьез. Мне даже подумалось, что последней мыслью в моем интересном, пусть и весьма непродолжительном, существовании будет: «Я смог вывести из себя даже того, кто не может испытывать эмоции». Но нет, заключительной картинкой в затухающем сознании стали очертания выпрямившегося Григория, краснющего, как помидор «Бычье сердце», и довольного, как фермер, собравший рекордный урожай этих самых овощей. И внушительного валуна, на мгновение заслонившего образ прекрасного беса.