Книга Перерождение, страница 142 – Дмитрий Билик

— На любую, — скрипнул я зубами, — только не тяни время.

— Да уж не гоношись, никуда твоя зазноба не денется. И ведь просчитал все как, сделал, чтобы вместе вы в одно и то же время в Источнике оказались. Откуда узнал, что только здесь может произойти задуманное?

— Пораскинул, чем смог. Если бы у тебя была власть вне Источника, ты бы сама остановила неживых. Но раз ничего не сделала, значит, способна менять реальность только здесь.

— Верно, — легко согласилась Яга, вновь увлекшись пряжей. — Ладно, с этим разобрались, теперь н8адо определиться с платой.

Она замолчала, словно на мгновение забыв обо мне. Но и я молчал, понимая, что каждое неудачно произнесенное слово может сделать только хуже.

— Любой дар подразумевает, что человеку придется чем-то пожертвовать, — наконец продолжила она. — Когда человек становится рубежником, он думает, что промысел есть высшее благо. Да вот только дар может стать проклятием. Немногим удалось обуздать его, научиться жить в гармонии. Но что тебе этот хист — ты за него не держишься, ведь так?

Она с интересом поглядела на меня и от ее взгляда словно пробило электричеством от пяток до макушки. Только сейчас я окончательно понял, что нахожусь во власти невероятно могущественного существа, которое может в мгновение ока переломить меня, как сгоревшую спичку.

— Больше всего ты ценишь друзей, готов пожертвовать собой ради других. Вот только забрать твоих друзей не в моей власти. Их ты сюда не привел. Да и если бы привел, как раз опровергнул сказанное…

Она замолчала, внимательно рассматривая спицы, будто сбилась с вязания. Изучала их так долго, словно в пряже заключалась главная заковыка, а не в рубежнике, который оказался перед ней.

— Но опустить я тебя просто так не могу. Что за богиня, которая лишь раздает и ничего не забирает взамен? Может, забрать у тебя память?

Это придумка ее невероятно развеселила.

— Что окажется проку с твоей жертвы, если ты не будешь помнить, ради чего и кого ты ее совершил? Готов на это?

— На все готов, — отчеканил я.

Яга внезапно откинула пряжу и молниеносно подскочила ко мне. Она вцепилась в шею и я почувствовал невероятную крепость в ее руках.

— И жизнь готов отдать?

Вообще довольно трудно шевелить головой, когда тебя душат, но мне удалось кивнуть. Яга тут же отпустила меня и взглянула с какой-то грустью, как на умственно отсталого.

— А знаешь, что она спросила?

Богиня указала рукой в скалу, но я понял, что речь идет о Юнии.

— «Что может сс… сделать меня человеком»? — передразнила Яга. — Хочешь скажу, что я ответила?.. — она сделала театральную паузу, после чего продолжила. — Любовь. Не дружба, не самопожертвование — любовь. И вот теперь главный вопрос, Матвей, любишь ли ты ее? Одно дело пожертвовать всем, когда ты уверен в правильности выбора. И совсем другое, если сомневаешься.

Вопрос о собственных чувствах был для меня невероятно сложным. И в последнее время я часто задавал его себе сам. Может, потому, что я не знал, что такое настоящая любовь. Ведь никто так и не дал четкое определение этому чувству. Для одних она представала высшим благом, для других невероятной мукой. И нельзя ведь сказать, что у кого-то любовь была правильная, а у кого-то с червоточиной. Просто любовь… она разная.

Я вспомнил все свои отношения или попытки этих отношений. Со студенчества до последних времен. Даже Зоя, которая представлялась для меня чем-то желанным, в какой-то момент оказалась просто приятной девушкой, не более. Про Наталью и говорить нечего, кроме симпатии, там ничего другого не было.