Книга Верравия. Рассказы, страница 32 – Дмитрий Билик

— Да причем тут это, кишья башка⁈ Применим Безмолвие!

— Это временная форма. Через несколько часов, максимум через пару дней заклинание спадет, он вернется и все расскажет.

— Значит, сделаем так, чтобы это произошло не через несколько дней. Вставайте в круг, мне нужно больше энергии.

— Мы и так отдали тебе много…

— Вставайте!

Голос Барши задрожал, в нем слышались истерические нотки и отчаяние. Судя по тому, что все притихли, это возымело действие.

— Еще! Больше, мне нужно больше!

— Барши… — Жалостливо произнес кто-то из фейр.

— Больше!

Хло ничего не почувствовал. Он просто понял, что произошло нечто плохое, когда голоса стали еще тише, будто перед ними лежал покойник.

— Вроде ничего.

— Да нет, должно было сработать. Видел это сияние?

— А чего он тогда не реагирует?

— А как ему реагировать, дубина ты эдакая.

— Он живой, — снова раздался голос Барши, — это самое главное. Теперь надо успеть первыми сообщить, что некто, не прошедший эон, напал на нас.

Раздалось шлепанье босых ног, и снова все стихло. Ночная мгла обступила фейру со всех сторон, с недоумением косясь на лежащего на земле малыша, и явно не знала что делать. А Хло, обессиленный, поверженный претендент на прохождение эона, лежал на холодной траве, и слезы, помимо воли, катились из его огромных глаз.

Тиире называли крохотным полуостровом на восточном материке Верравии, но он таким не являлся. Возможно, все дело в том, что сама Империя была чрезвычайно огромна. Так или иначе, но Хло шел уже пятый день, поднимаясь на ноги еще перед рассветом и ложась спать, когда на небо высыпали последние звезды.

Пути было два: по суше, где через двести лиг начинался разбитый тракт и уже попадались жилища людей, и по воде, через Синельное море. Фейра выбрал вторую дорогу и, судя по свежему соленому ветру и крику чаек, был уже относительно недалеко. Где-то здесь люди построили гавань для своей торговли. Ни сам Хло, ни никто из известных ему родов сюда не захаживал. Фейры, истинные фейры, а не то отребье, что шастало по городам, довольно подозрительно относилось ко всему, чем занимались люди.

Хло скривился. Получается, что теперь он и есть то самое отребье, раз держит путь в один из имперских городов. Мечты на эонарство канули в небытие. Более того теперь обратного пути у него попросту не было. Закон принятый гегемонами, за исполнением которого следили эонары, был суров — напавший на сородича без веской причины изгоняется. Проклятый Барши выставил все так, что Хло подло атаковал его и товарищей.

И куорк с тем, что Хло вышел из круга силы гегемонов. Да, он не прошел эон, что означало — ему теперь никогда не стать эонариком, а после эоном. Но даже в этом случае он мог жить среди своих. Как обычный член общества, непривилегированный лидер или боец. Но не после всех наговоров…

Глаза фейры наполнились слезами, когда он вспомнил, как Коя кричала и рвалась к нему, когда он уходил. Ее держали сородичи, чтобы она не натворила глупостей. Отец стоял там же, понурив голову и состарившийся на десять циклов за один день. Мать… хорошо, что она это все не видела. Хло даже не предполагал, что будет с ней.

Он остановился, потрогав горло. Вроде, нормально, не болит. Попробовал произнести хоть что-нибудь, но не получилось даже прохрипеть. Безмолвие всегда считалось игрушкой, забавой, которую кидали друг на друга дети или мужья на жен в пылу ссоры. Но настоящая форма, наложенная благодаря кругу силы, — это уже очень серьезно.