Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 100 – Дмитрий Билик

— Время, время… Его как раз и нет. Меркулов идет за тобой по пятам.

— У него нет ниточек ко мне. Пусть он знает, кто убил Логофета и ограбил музей, но на этом все.

— С этого пса станется. Поторопился я с ним, не думал, что так ловок окажется.

— Дайте пару дней, я смогу пробраться к нему ночью, и…

— Черт тебя дери, как ты не поймешь: нужен он мне! С этой святыней такая началась заваруха, что теперь не получится выйти сухим из воды. Всегда должен быть под рукой козел отпущения. Подумай только: сын изменника, без году неделя в полицмейстерстве, оказывается замешан в таком громком деле. Никто и носом не поведет, тем более друзей у Меркулова почти нет.

— Аристов, — вымолвил одно слово Черный.

— Что Аристов?

— Ты его подставил. Вряд ли он питает к тебе нежные чувства.

— А что видел мальчишка? Ничего. Он сделал свое дело. Будет упрямствовать — станет только хуже. Аристов не допустит, чтобы все открылось.

— Одно но: когда Меркулова схватят, великий князь начнет допытываться у него, где на самом деле святыня. — При этих словах Черный поднес ладонь к груди, нащупывая в себе дырку.

— Это дело не одного дня. Понятно, что первое время он будет отпираться, но кто поверит? Представляешь, что газеты сделают с Витольдишкой? Такого раздуют из него Асмодея — любо-дорого посмотреть. А напоследок уже поспособствую и я. Думаю, надобно дело с Меркуловым обставлять уже на днях. Слишком далеко залез, каналья. Ну, что молчишь, дубина, думаешь, рискованно все это?

— Мне необходимо только получить святыню и переправить ее хозяину.

— Вот именно что. Тебе плевать на мое благополучие, поэтому я и не отдаю ее. Почитай, сейчас все поставил на карту: жизнь, карьеру, честное имя.

— Тебе за это платят, причем очень хорошо.

— Не твоего ума дело, как мне платят, олух. Тебе наказали способствовать — ты и помогай, а не мудрствуй. Вон до чего дошло, заявился ко мне средь бела дня!

— Мне некуда идти. Нужно укрытие, — только и сказал Черный.

— Есть одно место, но туда можно попасть только ночью. Где же тебя прикажешь прятать до тех пор?

В переулке послышался шум подъезжающего экипажа, стукнули о мостовую каблуки, раздались голоса. Полицейский чин подбежал к окну, выглянул, и на мгновение в свете дня показалось его лицо, — но тут же отпрянул в темноту.

— Проклятый Меркулов! Уже тут как тут.

— Мне приходилось останавливаться, чтобы не привлекать внимания, — стал оправдываться Черный, однако без особого усердия.

— Да заткнись уже. Представляешь, что будет, войди кто-нибудь сейчас в кабинет?

— Я могу выброситься из окна, сил еще достаточно. Постараюсь убежать.

— Чтобы все видели, откуда ты выкинулся, дурья башка? Погоди…

Полицейский чин подбежал к сундуку, такому, каков есть в любом кабинете сыскного ведомства даже у самого последнего коллежского секретаря, открыл его, обвел взглядом и повелительно указал рукой:

— Полезай!

Незваный гость с сомнением оглядел собеседника, но, поняв, что тот не шутит, все же исполнил приказание. Он сложился внутри с удивительной гимнастической ловкостью, чуть ли не втрое. Скрестил руки на груди, прижал голову к телу и замер с такой безмятежностью, словно не было у него никаких ранений.

Крышка захлопнулась, и полицейский чин провел по дереву дрожащей ладонью, явно пытаясь взять себя в руки.