Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 99 – Дмитрий Билик

— Прошу прощения за свою несдержанность, — пришел в себя полицмейстер. — Я не имел права так говорить о моем… коллеге. Скажите лучше, — постарался перевести он разговор в другое русло, — у вас есть какие-нибудь мысли, как найти этого Черного?

— Пока никаких, — признался Меркулов. — Нужно хорошенько подумать и изучить найденное, прежде чем предпринимать дальнейшие действия. Этот Черный оказался очень уж ловким человеком, прямо неуловимым.

— Так, да не так, — покачал головой полицмейстер. — Не человек он, да и не прочий.

— Что вы хотите сказать?

— Есть у Истоминых, помимо дара внушать отвагу, и оборотная сторона. Через нее мой плененный дед в одиночку сбежал из самого Майдара и добрался до Мглина.

— Ваше высокородие, не тяните.

— Постараюсь вкратце. Я говорил вам, что на существ, людей или прочих моя магия действует воодушевляюще. Главное условие — чтобы они были настроены дружественно. Потому что с врагами все происходит ровно наоборот.

— Вы их подавляете? — спросил Меркулов.

— Это можно сравнить с апатией. Только все очень сложно. Количество существ, на которых воздействует каждый из Истоминых положительным или отрицательным образом, не может превышать определенного значения.

— И каково же ваше число?

— Девятнадцать. А вот теперь подумайте. В штурмовой группе было семь филеров, плюс вы и орчук. Всего получается девять. Те, что под окнами, не в счет. Магия распространяется лишь на тех, кого я вижу. Получается, я мог еще десятерых держать.

— Понимаю. — Меркулов забарабанил пальцами по рукояти трости. — Магия должна была подействовать на Черного негативным образом.

— Но не подействовала, — чуть ли не шепотом подтвердил Николай Соломонович.

— Тогда действительно странно. — Витольд Львович впервые выглядел беспомощно. — Кто же тогда Черный?

— А что тут понимать? Черный — не человек и не прочий… Он — нечто.

Черный плащ с шуршанием коснулся стены. Увидел бы кто со стороны — рассмеялся: вот учудил блаженный! Полез за чужим добром в полицмейстерство. Таких преглупых воров даже среди транкльванийцев нет, а уж последние точно не хвастаются умом. То, что это тать, сразу ясно. Кто еще пытается влезть через окно?

Только никто не рассмеялся, не удивился и не закричал. Незнакомец выждал удачный момент, когда в Столешниковом переулке не осталось ни души, и бросился карабкаться по водосточной трубе, как заправский циркач. Правда, было видно, что сил у него немного, чуть не сорвался несколько раз.

Уже наверху он не без труда влез в распахнутое окно и тут же задернул его плотной шторой.

Хорошо, что мимо никто не проходил, иначе бы непременно услышал сердитый голос владельца кабинета.

— Ты какого черта здесь?! — Правда, человек тут же добавил тише, боясь: — Чего здесь делаешь?

Черный поправил штору, чтобы внутрь теперь не проникал ни один, даже малейший, лучик солнца, и сел как был, прямо на пол, почему-то ощупав себя.

— Мне некуда идти. Они сейчас у меня.

— Я же предупреждал тебя!

— Слишком мало времени, я не успел все уничтожить! Не успел собрать вещи!

— Бестолочь, я тянул время как мог, а ты… Ладно, что теперь?

— Надо залатать раны, в меня немного попали.

— Твой хозяин говорил, что тебя нельзя убить.

— Каждого можно убить, если знать как, — равнодушно ответил Черный. — Но будьте покойны, они не задели сердце. Оно слишком хорошо защищено. Однако же для полной поправки необходимо время.