Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 113 – Дмитрий Билик

— Будем. Только на что вам дружба такая?

— Есть у меня свой интерес, говорю же. Лучше объясни, как найти тебя, когда будет нужда.

— Так вон там, видите в три этажа дом? В нем и обитаю. Скажите, что ищете Сеньку Шалого. Это прозвище такое секретное, вас ко мне и отведут через него.

— Запомнил? — Меркулов повернулся к Миху, а потом объяснил мальчонке: — Если что, приедет Михайло. Он у меня вроде поверенного.

— Правду, значит, люди говорят… А я со спины подумал — обычный городовой. Они все громадные, энтот чуть пошире, такое тоже бывает.

— Невнимательный ты, — заметил теперь орчук. — На руки чего ж не поглядел, разве бывает у человека такой цвет кожи?

— Не бывает, — выдохнул Сенька. — Я орчуков не видел вблизи. Робит один на мельнице с Восточного тракта. Только тот в муке все время, будто и человек, да и не разглядишь его вплотную. Не разрешают. А тут…

— Ну, будет, — вмешался Витольд Львович. — У меня есть для тебя дело. Держи вот. — Меркулов протянул мальчонке монету, и Мих охнул: полтину отдает, видит бог, сдурел господин. — Понятно, что за день ты заработаешь больше. Однако ж тут, считай, через меня будешь служить самому государю.

Сенька аж дышать перестал. Сжал монету побелевшими пальцами и ловит каждое слово титулярного советника. Не каждый день такое заявляют простому воришке.

— Отправишься сейчас в Столешников переулок, встанешь напротив обер-полицмейстерства и будешь следить за окном — может, заметишь чего. Окно так рассчитаешь, — Меркулов отогнул три пальца на одной руке и четыре на другой, — это по высоте, а это от левого края.

— Ну что вы, ваше благородие, — шмыгнул носом Сенька, — я обучен до десяти считать. Третий этаж, четвертое окно слева.

— Верно, — кивнул Витольд Львович. — А как только начнет смеркаться, дуй в Малышевский переулок, дом десять, квартира девять. Денег на еду и извозчика хватит с лихвой. Теперь беги.

Мих только головой покачал. Много дал, ох, много. Ясное дело, не станет Сенька этот нанимать повозку, доскачет на своих двоих. У юности прыть особенная. Да и если захочет есть, то оставит полтину себе. Разве что перехватит копеечное на улице или вовсе стащит с прилавка.

Меркулов и глазом не моргнул, пошел дальше, к тележному извозчику, будто и не было никакого разговора с мальцом. Легко сговорился с ломовым ванькой, дав вдвое больше обычного (опять же, расточительство), а последнему какая разница, что везти — груз или пассажиров? Лишь бы платили. Адрес назвал незнакомый, точнее, улицу Мих знал, но прежде не являлись туда с господином. Прошла минута, и они уже выезжали с Сигаревской площади.

— Зря мальчонке денег дали, не вернется.

— Вот ты вроде, Мих, старше и опытнее, а совсем не знаешь людей.

— Вы, господин, извиняйте, но людей знаю лучше вашего. Повидал всякого.

— А вот все же в детской психологии не силен. Каков бы этот Сенька ни был вор, лихоимец, а все же он еще ребенок. И завлечь его можно не в пример легче, чем взрослого. Дай ему такую цель, какую больше никто не дает, скажи, что он нужный для особенного дела, воодушеви его, — и все. Сделает и не спросит никакой цены.

— Не знаю, господин. Я привык к тому, что рука, которая гладит, может ударить в другой момент. И не следует искать добра от добра.

— И от меня добра не ждешь?