Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 125 – Дмитрий Билик

С их прибытием стало оживленнее в кабинете. Даже с улицы были слышны споры — негромкие, слов не различишь, но долгие. Вроде потом еще кто-то появился, и вдруг все стихло.

Хотел было Сенька снова слазить на крышу, да дворник его поймал и чуть метлой не отходил. После дождь зарядил, и мальчонка спрятался под навес, а более не происходило ничего.

Меркулов покачал головой: по всей видимости, он надеялся на другой исход.

— Получается, зря мокнул. Ну ничего, тогда будем действовать в высшей степени нагло. Мих, прибери со стола, а я пока набросаю письмо.

Сходил Витольд Львович за бумагой и пером — самым обычным, не таким, что было у профессора дома, — и сел. Первое послание он закончил быстро. Подсмотрел орчук: оказалось всего ничего строк. А второе уже более обстоятельное. Почерк у Витольда Львовича был просто загляденье — ровный, красивый, с завитушками в заглавных буквах. Удалось подглядеть Миху несколько слов: «святыня», «Рее Ол Дейн», «обер-полицмейстерство». Далее Меркулов обернулся, потому орчук смешался и перестал любопытничать.

Титулярный советник сложил оба письма, написал на них адреса и отлучился в свою комнату. Вернулся он с самой настоящей печатью и куском дешевого коричневого сургуча. Заклеил оба конверта — теперь поверх красовалась литера М. Орчук догадался, что это первая буква фамилии господина. Были там еще какие-то вензеля, махонькие совсем, по которым только дворяне и могли отличить, от кого именно письмо. Этих «М» раскидано по Славии предостаточно, неграмотный какой мужик и вовсе не поймет, а вот образованный человек, ученый, — запросто.

— Это письмо, — Витольд Львович протянул Сеньке первый конверт, — отнесешь по тому же адресу, его превосходительству обер-полицмейстеру Муханову Александру Александровичу. Да не робей, тебя все равно к нему не пустят, а тебе и не надо. Главное — скажи, что от Меркулова и срочным порядком. Теперь повтори.

Сенька оказался смышленым малым. Сразу все выпалил, как требовал господин, хотя Витольд Львович на всякий случай попытал его еще немного, чтобы от зубов отлетало, и отложил письмо в сторону.

— Теперь вот это. Его надобно отдать после первого. К самому, — Меркулов поднял палец, — тебя не пустят, отдашь камер-фурьеру, обычно тот подобными делами занимается. Нет — так хоть дворецкому. Тут, главное, опять чтобы сказал: «От Меркулова по поводу утерянной аховмедской святыни».

— А потом что?

— Со второго места тебя вряд ли отпустят, но ты не пугайся. Вреда тебе не причинят, в рожу никто не даст.

— А что за «сам»? — Сенька тоже поднял палец, подражая Витольду Львовичу, и даже опасливо поглядел наверх.

— Это сам…

Не успел Меркулов договорить, как на улице что-то громыхнуло. Господин молниеносно обернулся, подскочил к окну, всмотрелся в вечернюю мглу.

— Это сам… — Он подошел к Сеньке и сообщил имя ему на ухо. По вытянувшемуся лицу мальчишки, выражавшему одновременно и страх, и восторг, стало понятно, что второе письмо ему куда более интересно.

— Далековато только, ваше благородие. Долго бежать буду, — спохватился воришка.

— Кто ж тебя в такую погоду пустит пешком! Экипаж наймем. Ты, поди, под дождем и шел сюда?

Судя по виноватым глазам Сеньки, Витольд Львович попал в яблочко. Мих и не удивился вовсе. Дай мальчонке денег — ясно дело, не станет их тратить на пустое. Вот только в чем глупость молодости: не понимает, что простынет сейчас с осложнением, потом будет тратиться всю жизнь. Сколько таких историй знал орчук, когда морозили себе ноги за пятак после Крещения. Или устраивались бирючом и срывали голос напрочь. Буквально за понюшку табака. Хотя чего ругаться, сам был именно такой. Ум приходит с опытом и годами. Да и то не ко всем.