Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 18 – Дмитрий Билик

— Много, — согласился Витольд Львович. — Недавнее окончание войны дает большой простор для торговли, а жители Великогоблинарии не только хорошие инженеры, но и неплохие купцы. До эльфов им, конечно, далеко, но все же…

— Эльфийцам — да, палец в рот не клади, дьявольское отродье, — подтвердил орчук. — Главное, как что у них получается, ума не приложу.

— Психология, — важно проговорил Витольд Львович.

— Это еще что за зверь? — удивился Мих.

— Наука такая, ее эльфийцы придумали. Вот смотри, у них же много лавок в Моршане, и ты всяко заходил к ним?

— Заходил. — Орчук опустил голову, явно переживая не самые лучшие воспоминания.

— И что они сразу делают?

— Голову морочат. «Посмотри, какой сильный, какой большой. Такому большому нужен самый лучший плащ», — передразнил эльфийца Мих.

— Правильно. Они сначала делают комплимент, тем самым снижая уровень твоего критического мышления, — поднял палец Меркулов. — Дальше…

— Плащ этот чертов в руки всучил.

— Именно, — загнул второй палец титулярный советник, — теперь ты почувствовал себя хозяином вещи. И наконец…

— Второй выбежал, стал первого ругать. Мол, этот плащ отложил себе такой-то господин, нельзя его продавать.

— И теперь ты боишься потерять вещь, — загнул третий палец Витольд Львович. — Каков итог?

— Купил я этот треклятый плащ. Еще торговался с ними, уговаривал. Дрянь, а не материал. И нужен он мне был как собаке пятая нога. Продал потом совсем за копейки.

— Да, эльфийцы — торговцы от бога, — согласился Меркулов.

Они как раз проезжали мимо одного типичного представителя этого ленивого, но очень гордого и обидчивого народа. Толстый, как приземистая трактирная бочка, эльфиец сидел вразвалку на большущем мешке, раскинув в разные стороны ноги и почесывая короткое заостренное ухо. Его большие васильковые глаза говорили о честной и чистой душе, а колючая щетина и по-бандитски засунутая меж зубов спичка убеждали в обратном.

Прошло несколько транкльванийцев, высоких и худых. Внешне их не отличишь от славийцев, разве что волос более темный да сами они все прямые, от осанки до носов и скул. Воевать с ними толком давно уже не воевали, а кабы не католичество, так и вовсе замирились вместе с православными против кого-нибудь. Следом прошла пара генерийцев — по Миху, люди как люди, только в пестрых одеждах. Этот люд часто встречался в Моршане. Очень уж мальчишки любили его обирать. Даже не ради прибыли, ради диковинок. Все у них всегда цветастое, яркое.

Вот сидели полукругом катайцы. Шаровары такие широкие, что в каждую штанину можно по выводку взрослых кур спрятать. Лицом смуглы и загорелы, глаза хищны, у каждого на боку ятаган. Слышал о них орчук только дурное. Этих кто обидит — нарочно или по недоразумению, — все равно не сносить головы. Сначала помашут клинком, потом разбираются. И казнили бесчинцев за смертоубийства, и ссылали, только проку мало. Кровь у них горячая — что у катайцев, что у найцев (признаться, Мих в этих «халифатах»-«каганатах» не разбирался, да и загорелых не отличал друг от друга).

Силился иной раз орчук считать, чьих народов больше — человеческих или прочих. И каждый раз выходило по-разному. Помимо Дрежинии и Транкльвании на западе, до гоблинарцев было несколько мелких людских государств. Это ниже, к югу, уже аховмедцы, эльфийцы (или эльфарийцы, как они требовали себя называть); за ними, далеко за морем, Найский халифат, тоже люди, к востоку катанайцы, за ними орки, а после — великая пустыня Нииба. Будто бы и все. На первый взгляд выходило, что человеческого роду вроде больше. Но потом шел пересчет тех, кто лишился своих земель и теперь жил, к примеру, у тех же козлоногих. Говорили, там тоже существ презабавных достаточно. Или взять диковинный народ Айта — полуптиц-полулюдей, которые, по слухам, обитают далеко-далеко за пустыней на множестве островов и сторонятся других народов. Редко когда заплывет к ним торговый корабль, но от них — ни-ни.