Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 62 – Дмитрий Билик

— Моему хозяину нужно только одно: чтобы святыня была переправлена в Тарстоун. Сколько людей или прочих погибнет при этом — ему неинтересно.

— Пусть закусит удила твой хозяин да наберется терпения. После ограбления Императорского музея проверяют каждый корабль или дилижанс из Славии, а уж в столицу Великогоблинарии — тем более. Ждать надо, а пока святыня побудет у меня, ничего с ней не сделается. Будет дополнительная гарантия моей сохранности, ведь я так и не увидел всей суммы.

— Полностью всю сумму ты получишь после передачи святыни, — голосом заводного болванчика, точно этот разговор ходил по кругу не первый раз, ответил низкий.

Высокий хотел возразить, но на всякий случай замолчал, когда по улице проехал экипаж. Не хотел, чтобы даже посторонний прохожий услышал бубнеж, хотя издали было трудно разобрать хоть слово. А продолжил, лишь когда стихло все вокруг.

— Что по Витольду, этому выскочке, делать, я тебе скажу позже. Он у меня еще хлебнет сполна. Но должно прийти нужное время. Чтобы о нем все составили мнение сами, без подсказок. А уж я зароню зерно сомнения.

— Хорошо. Будут еще приказы?

— Будут. Есть эльфариец, Элариэль, нос свернут у него на правый бок и глаз правый прикрыт наполовину. Сидит обычно на углу Толмачевского и Никольского переулков, значится, и обитает рядом. Видел он, как ты убил козлоногого. Понимаешь, к чему я?

— Понимаю, нужно устранить.

— В самое ближайшее время. Прямо сейчас туда езжай, к утру чтобы в морге лежал. Как ты его найдешь, кого расспросишь и все остальное — меня не интересует.

— Ясно, — коротко ответил низкий.

— Последнее… — Высокий замялся, точно размышляя, спрашивать или нет. Но все же сказал: — Я до конца только одного не понимаю. Допустим, влезть в Императорский музей — это одно, но как ты обнести его смог? Там же вещей было вдоволь. Сам вытащил или помог кто?

— Это не относится к делу. Мой хозяин наказал исполнять все твои распоряжения, а как — уже неважно.

— Ну-ну, — хмыкнул собеседник. — Вот потому вас, гоблинарцев, и не любят. Никогда не выражаетесь ясно, все себе на уме.

— Я не говорил, что гоблинарец, — возразил низкий. — Мне уже пора идти, скоро начнет светать. Или хотите сказать что-то еще?

— Иди уже, каверзник.

Странной, чуть подпрыгивающей походкой невысокий выскочил во внутренний двор. Ночь моршанская хоть и выдалась звездной, и луна тоже подсвечивала серебристым боком, а все же постарайся кто, все равно бы ничего не разглядел. Сам непонятный, человек или прочий, завернут в черное, только начнешь пристальнее присматриваться, а он уже добрался до угла. И юрк туда, словно и не было его.

Если б подслушал кто чужой, затаившийся шпик или сам господь бог, то ожидал бы после, чтобы вышел высокий. Ан нет. Заглянешь в пристройку — там пусто уже, только дверь оказалась затворена неплотно. Что оно значит? Что если и был кто здесь, то ушел через полицмейстерство. Может, и вовсе не покинул его, а до сих пор там ходит.

Только Моршан к тому равнодушен. Столица Славии спит беспробудным сном. И все равно ей, о чем толкуют заговорщики и что появился в полицмейстерстве человек с дурной совестью, что вскорости в Захожей слободе умрет не самый честный эльфариец. Безразличен ко всему Моршан, не верит чужим слезам и горестям, впрочем, как и всегда.