Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 93 – Дмитрий Билик

— Обижаете, Витольд Львович, я знаю свою работу. Во дворе еще двое ребят. Подберезкин так, на крайний случай, если Черный каким-то чудом вдруг сбежит оттуда.

— Тем более не понимаю, зачем же здесь Мих?

Полицмейстер покосился на орчука, но все же сказал правду:

— Не хочу я его к самой операции допускать. Дело тонкое, — может испортить любой случайный участник. Ладно вы — все же из Меркуловых, о вашей прыти легенды ходят. Но прочий…

— Это вы зря. К слову, как вы, например, будете дверь вышибать?

— Обыкновенно. Берем широкий сучковатый чурбан, да с двух сторон…

— Уже, значит, не подберемся тихо. А вы же знаете, как могут быть бесшумны орки.

— Знаю, — согласился Николай Соломонович, хотя по выражению его лица стало ясно: этот разговор не доставляет ему удовольствия.

— Это во-первых, — Меркулов поднял свободную руку и загнул палец, — а уж про орочью силу не приходится и говорить. Тоже ведь так?

— Так, — еще больше помрачнел полицмейстер.

— Дверь вашу Мих выбьет с одного удара, и никаких поленьев не понадобится, это во-вторых, — загнул еще один палец титулярный советник. — В-третьих, Мих послушен и приказы исполняет лучше многих подведомственных вам филеров. Посему заключаю, что «прочий», как вы его называете, нам не только не помешает, но даже поможет.

— Хорошо, — немного поколебавшись, кивнул полицмейстер. — Навязали же вас на мою голову. Ладно, идите за мной. — И, отвернувшись, зашагал к заветному дому.

Мих с благодарностью посмотрел на Витольда Львовича, но Меркулов лишь мимолетно улыбнулся и отправился за полицмейстером. Орчук поправил пояс, вытянулся вверх, хрустя позвонками, размялся и последовал за остальными. Намеревался сегодня Мих ни много ни мало доказать господину, что тот в нем не ошибся.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ,

в которой выясняется, что Черный не человек, но и не прочий

Поднимался Мих осторожно, подолгу задерживаясь и прислушиваясь к звукам наверху. Издали это казалось презабавным: огромных размеров ордынец (мундир и сапоги пришлось снять для пущей резвости) крадется подобно кошке, нацелившейся на легкомысленного голубя. К чести филеров и прочего разномастного люда, по внешнему виду к полицмейстерству имевшего самое дальнее отношение, передвигались они тоже бесшумно. Единственный раз под кем-то скрипнула половица, но тут же выпрямилась, и больше никто не наступал на окаянную.

Орчук шел первым, являя собой, по выражению Витольда Львовича, «орудие таранного типа». Далее на почтительном расстоянии следовали сначала Меркулов с полицмейстером, а только затем уже все остальные. Развернуться на лестничном подъеме не представлялось возможным: тут и двое одновременно с трудом встанут, да и то лишь мешаться будут друг другу. Как заключил полицмейстер, пространством для маневра обладала только площадка, где располагались квартиры. Вот туда и стремился весь бесшумный отряд с Михом во главе.

План Николай Соломонович изложил быстро, благо опыта у него имелось за двоих. Мих то и дело поглядывал на Меркулова: господин хоть и молод, но собственное мнение имел по каждому вопросу. А разумения — так и вовсе на целый университет.

Однако Витольд Львович со всем согласился. Разве что предложил выдвинуть орчука «на острие штурма». Только воодушевился и обрадовался полукровка, как его словно окатили колодезной водой. Задача его оказалась самой незамысловатой: одним движением выбить дверь, а потом отойти назад, уступив место летучему отряду. Дескать, неповоротлив будет орчук в крохотной квартире, будто слон в посудной лавке.