Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 95 – Дмитрий Билик

Николай Соломонович, к тому времени выстреливший лишь дважды, поспешил к сражающимся. Да хитро, обходя Черного сбоку, чтобы оставался проход и у остальных филеров. Будь Мих ростом пониже, так и не увидел бы всей трагедии, разыгравшейся дальше. Дверь-то облепили со всех сторон, да вот только теперь никто и не думал стрелять — не ровен час попадешь в Меркулова.

Тем более виделось даже в общей суматохе, что пристав следственных дел одерживает верх. А Черный, напротив, пропускает все больше ударов, и увернуться ему удается все реже.

Вот только все позабыли про коварство последнего. Уступая в поединке, злоумышленник разворачивался шаг за шагом. А один раз подставился будто бы даже специально. Пропустил прямой удар, и кулак Витольда Львовича пришелся прямо по маске. Филеры одобрительно загудели, прямо как мальчишки. Да и Николай Соломонович свободнее выдохнул, когда Черный отправился в недалекое путешествие на пол. Только тут и произошло самое странное.

Кулачная наука никогда не была для Миха трудной. Замысловатостей в ней никаких нет: либо бей, либо будешь бит. Коли уж хлестнули тебе хорошенько по физиономии, то упади, будь добр. Ежели втемяшили несильно, то голову отряхни, обойди округу мутным взором, а уж потом поднимайся. Чтобы получить добавки. По крайней мере, всегда было так.

Однако у Черного имелись свои порядки, неправильные. Влекомый ударом, он оттолкнулся руками, затем перекувыркнулся и выдал такое сальто-мортале, что приземлился аккурат за полицмейстером. Никто и ахнуть не успел, только Меркулов дернулся на пару шагов. Но Черный упреждающе развернул в его сторону Николая Соломоновича, будто тряпичную куклу. Одной рукой обхватил шею его высокородия, а другой прижал к ней невесть откуда взявшийся кинжал.

— Револьверы опустить.

Никогда прежде не слышал Мих подобного голоса. Негромкий, бесцветный, как вода. Хотя нет, вода живая, а этот словно сниклый. И вместе с тем ясно стало, что Черный нездешний. Одним словом, совсем чужой.

— Опустите, или полицмейстер умрет.

Неохотно послушались филеры, а вместе с ними Витольд Львович. Было видно по Меркулову, что хочет он броситься на обидчика, но не решается. Понял это и Черный.

— Даже не пытайтесь, титулярный советник. Я успею зарезать полицмейстера прежде. Отойдите от окна.

Орчук стоял подле самой двери, потому заметил, как озлобилось лицо Меркулова. Никогда он не видел господина таким. Желваками играет и чуть ли не скрежещет зубами. Однако все же медленно, полубоком двинулся в сторону филеров. Те и вовсе сейчас походили на растерянных овец, которые наткнулись на волка.

Черный же, напротив, перемещался к окну. Хотя не видно было его глаз за маской, но чувствовалось, что он не сводит взгляда с господина. Остальных он будто и не замечал вовсе.

Так и шли полушагами: степенно, осторожно ступая на половицы. Будто в зеркало смотрелись, в отражении повторяя движения друг друга.

Понятно, Черному идти было затруднительно: перед собой он вел его высокородие. Да еще и несподручно: Николай Соломонович значительно превосходил злодея в росте. Так бы и танцевали дальше, да только полицмейстер, словно споткнувшись, полетел на Меркулова, и тут же раздался звон стекла. Мих не сразу, но сообразил, что Черный его высокорокодие оттолкнул, а сам сиганул в окно.