Книга Игра в мафию, страница 69 – Ким Харим

Кичжун скользнул вглядом по участникам. Чунсон с блуждающим взором разговаривал сам с собой: «Тогда получается, что он действительно пришел сюда только ради убийства…»

Он запомнил то, что некоторое время назад им сказал Кичжун, и теперь повторял это. То ли Чунсон был шокирован больше остальных, то ли что, но вел он себя не как все. Возможно, в основе этого лежал страх. Или же он играл на публику.

Часики тикали, и Кичжун сгорал от нетерпения. Уж слишком все запуталось. В любом деле, каким бы простым оно ни казалось, как начнешь разбираться, выявляется масса того, что никуда не лезет. Всякие детали, фигуранты, ситуации переплетаются друг с другом, и все выглядит совершенно не поддающимся разгадке. Любое происшествие таково. А это дело было наиболее странным и сложным из всех, с которыми ему приходилось сталкиваться.

— А почему он выбрал такой сложный способ? – поставила вопрос Минчжу.

— Наверное, именно потому, что если бросить подозрение на всех сразу, то самому легче спрятаться, – ответила Сиён тихо, но уверенно.

— А можно было вообще во время совершения преступления не надевать форму, – сказала Минчжу.

— Но обе жертвы были участниками эксперимента. Не один, а двое, так что уже, как ни крути, дошло бы до того, что преступник из числа участников. Поэтому какой смысл не делать этого? – Мёну погасил все тлеющие сомнения, будто уже не мог больше выносить этого. И сразу добавил, словно не давая возможности кому-либо другому встрять прежде: – Думаю, на сей момент вы, профессор Хон, узнали у нас все, что можно было узнать. Чем еще нам здесь заниматься?

Кичжун сдержался, чтобы не вздохнуть, и холодным тоном ответил:

— Вы не понимаете ситуации. С этого момента вы все считаетесь или подозреваемыми, или соучастниками.

От изумления все пооткрывали рты. Чунсон и Юнги даже вскочили со своих мест. Что?! Посыпались протесты.

— Даже если вы говорите, что ничего не знали до момента получения денег, здесь вы дали ложные показания. Все подпадают либо под соучастие, либо под недонесение.

Опешив, участники не могли закрыть рты, но при этом не находили, что ответить.

— Впредь вы заинтересованы говорить только правду, если хотите благополучно покинуть это место.

Кичжун нарочно провоцировал. Лицо Мёну было окаменевшим, настолько он старался скрыть презрение. Юнги и Сухо в соответствии со своим цветущим возрастом возражали, мол, что вы о себе возомнили, а Минчжу поддерживала говорящих. Сиён молчала и пыталась сдержать гнев. Проблема была в Чунсоне. Он посмотрел на Кичжуна с такой злобой, что, казалось, вот-вот взорвется, и проговорил:

— Ну погоди, только погоди… Соучастие? Подозреваемый? А ну-ка бери свои слова назад!

Если преступник – Но Чунсон, тогда побудительным мотивом к убийству стал гнев? А если так, то каким образом он проявляется? Про себя Кичжун думал: «Давай посмотрим, как ты реагируешь!» – и подыскивал слова для ответа.

— Я изложил факты.

— Бери свои слова назад, я сказал!

Чунсон вскочил с места. Казалось, что он сейчас ударит Кичжуна кулаком, но тот был непроницаем. Подскочив, Чунсон крепко схватил Кичжуна за шею. Это было ожидаемо, так что Кичжун уже едва не терял сознание.

— Отпустите.

— Мы хоть в чем-то тебя ослушались, а? Незаконно запер нас здесь, угрожаешь, а теперь мы что-то там не так сказали – и вот уже преступники? Совсем сбрендил, гад!