Книга Лето, когда я встретила тебя, страница 75 – Пом Пинун

Туда, куда на автобусе мы доехали бы за десять минут, на машине, петляя, одолели путь более чем за полчаса.

— Ты, наверное, голодна? Прости, что я так неуклюж.

— Нет, мне понравилось, будто катались под музыку.

— Ну и хорошо. Что будем есть? – спросил он, придвигая меню.

Глядя на пиццу, я вдруг вспомнила о «Летней пицце».

— Может, закажем пиццу и токпокки? А, я искала ту твою «Летнюю пиццу», но не нашла. Может, неправильно запомнил?

— Правда? Вроде «Летняя пицца»… – задумался он.

— Я искала и по похожим названиям, но ничего не вышло. Жалко, интересно было попробовать.

— Здесь тоже вкусно. Да, кстати, я взял с собой билеты, что мы получили в театре.

Он достал их из переднего кармашка рюкзака.

— Наконец-то принес. А то все забывал, – сказала я.

Юхён улыбнулся в ответ:

— Вообще-то не забывал. Эти билеты были, как бы это сказать… последним шансом. Даже если бы мы отдалились друг от друга, у меня оставался бы повод сказать: «Пойдем в кино по этим билетам». Поэтому и берег.

Юхён весь фильм клевал носом. Я осторожно придвинулась и положила его голову к себе на плечо. Оно располагалось намного ниже, так что, наверное, было неудобно, однако он, не подавая виду, крепко спал. Эта несочетаемость – детское лицо и крупные, грубоватые руки – была до мурашек милой.

После фильма мы вернули машину старшекурснику и решили немного прогуляться. Прохладный ночной ветерок приятно касался щек. Мы пытались поддерживать разговор, но от этого щекочущего чувства даже короткие паузы казались неловкими, и у меня пересохло во рту.

— Слушай, ужасно неловко, правда? – первой нарушила я молчание.

— Да. Я, честно говоря, тоже делал вид, что все нормально, и это тяжело. А теперь, когда мы признались друг другу в неловкости, стало полегче. Только, знаешь, мне даже нравится эта неловкость. Потом такого не будет.

— Это верно. Но если расстанемся, ты потеряешь друга. Тебе не было страшно?

— А я не собираюсь с тобой расставаться.

От его слов стало и приятно, и горько одновременно. Ведь мы не расстанемся – в августе следующего года меня здесь не будет. А та, другая «я», которая продолжит жить моей жизнью после этого года, – можно ли будет назвать ее мной? Погруженная в эти мысли, я сама не заметила, как мы вошли в узкий, безлюдный переулок.

— В дорамах обычно в таких переулках целуются, – сказал он и, видимо смутившись, уставился на противоположную стену, не глядя на меня.

— Что? Серьезно? Ан Юхён, ты… – Я пыталась возражать, но уголки губ уже предательски ползли вверх.

На самом деле давно хотелось погладить его по затылку и поцеловать. Хотелось всем телом ощутить, что этот человек – мой. Однако я игнорировала его игриво, отталкивала. Хотелось подольше насладиться щекочущим томлением, которое бывает лишь до того, как тела познают друг друга. Первый поцелуй будоражит все тело, но со временем становится обыденным ритуалом, не больше и не меньше.

В надежде, что наш год будет долгим и жарким, я изо всех сил отталкивала его. Может, мне было даже труднее, чем ему.

— Ёрым, у тебя поблизости живет кто-то из друзей?

— Нет.

— Тогда давай обнимемся.

Юхён раскрыл объятия и нежно обхватил меня за спину. В его объятиях было тепло и пахло им. Мы долго стояли так, прижавшись друг к другу, а когда между нашими телами образовалось пространство, я почувствовала, как он пристально смотрит на мои глаза и нос. Потом взгляд медленно опустился на мои губы. От жгучего взгляда, застывшего на моих губах, я сама не заметила, как прикрыла рот рукой.