Книга Лето, когда я встретила тебя, страница 76 – Пом Пинун

— Юхён… это… потом…

— Ах ты, бессердечная. Тогда и у меня просьба.

С улыбкой, будто находя это милым, Юхён указал на угол переулка. Присмотревшись, я увидела там афишу того самого спектакля, которую он когда-то приносил.

— Хочешь, чтобы я сыграла в спектакле?

— Конечно. Я хочу увидеть тебя на сцене. И послушать, как ты играешь на пианино.

— Хорошо, договорились.

— Правда? Ура!

— А теперь давай расходиться. Я провожу тебя. Ты же всю ночь не спал. Иди скорее отдыхай, увидимся завтра.

— Жалко… И не говори «я провожу тебя», Пэк Ёрым. Это я тебя провожать буду. Каждый день, без единого пропуска.

— А вот это мне не нравится! Я тоже хочу тебя провожать. Тогда, может, победитель в споре будет провожать?

— Хорошо, на что сегодня спорим?

— М-м, кто кого пересмеёт?

— Это ты зря. Я вообще не боюсь щекотки.

Он приподнял уголки губ, словно предвкушая победу.

— Правда? Ну это мы посмотрим. Начали!

Как только я закончила говорить, мои пальцы забегали у него под мышками. А он даже бровью не повел.

— Что за… Серьезно? Не может быть.

— Ну все, моя очередь.

— Ай, погоди! Вообще-то я очень боюсь щекотки. Уже сейчас щекотно. Я же не знала, что ты не боишься, поэтому дай еще шанс.

— Говорю же, не боюсь. Можешь попробовать снова, будет то же самое. Давай.

Он широко раскинул руки, подставляя подмышки. Я предложила пари, думая, что выиграю, если первой начну щекотать, но ошиблась. Как можно совсем не бояться щекотки? Мне самой щекотно, даже когда я щекочу. Ладно, придется заставить его смеяться по-другому.

— Хорошо, начинаю. Смотри мне прямо в глаза.

Я посмотрела. Ему, видимо, было приятно, что я смотрю, – глаза уже смеялись. Он изо всех сил старался не улыбаться, и это было мило. Когда его глаза превратились в полумесяцы, я встала на цыпочки и поцеловала Юхёна в щеку.

Хотела пощадить его, но, глядя ему в глаза, сама не заметила, как меня потянуло к нему. Когда я поцеловала Юхёна, он выдохнул: «Ха!» – и расплылся в счастливой улыбке.

— Я проиграл. В этой игре невозможно выиграть. Главное, в губы не целовать, да?

Я смущенно кивнула, и он принялся целовать меня повсюду: в лоб, в щеки, в макушку, в плечо, в нос. От этих звонких чмоканий у уха стало жарко. Какой смысл запрещать целовать в губы, если он целует остальное? Но я хотела, чтобы все начиналось как можно медленнее. Ведь как только губы будут завоеваны, дальше все пойдет по накатанной и удержаться будет невозможно.

— Юхён, нас же… – с трудом сдерживая инстинкты, проговорила я. Хотя, вопреки словам, никак не хотела останавливаться.

— Прости, ты такая красивая, – сказал он, глядя на меня глазами-полумесяцами.

Давно я не чувствовала себя такой любимой.

— Значит, провожаю тебя я? Пойдем. Ты не спал. Ты и так, даже без алкоголя, ведешь себя как пьяный – от недосыпа, наверное.

Мы, глядя друг на друга, беззаботно рассмеялись. Проводив Юхёна до дома, я, вернувшись, сразу же достала ручку и дневник. Хотелось сохранить эти чувства нетронутыми, чтобы ни капли не ускользнуло. Закрыв дневник и взглянув в окно, я увидела собственное отражение – счастливое лицо и рот, который, несмотря на плотно сжатые губы, расползался в улыбке.

342 дня до…

На следующее утро, едва открыв глаза, я первым делом схватила телефон. Прочитав сообщение от Юхёна, снова улыбнулась.