Книга Несносная практикантка, страница 28 – Вероника Фокс

— Ты, – проговорил я, глядя на его искаженное тенью лицо. – Ты берешь жизни, надежды, свет… а возвращаешь только пустоту.

Цепи грохнули, будто небо обрушилось на каменный пол. Темный склонил голову, и его плащ зашелестел, как крылья гигантской летучей мыши.

— Вторая загадка, – прошипел он. – Что можно разбить одним словом, но не мечом?

Октябрина слабо пошевелилась, ее губы дрогнули, словно она пыталась что-то сказать. Я вспомнил, как ее голос звучал в зеркалах: «Она призрак». Как Лупа тогда рычал: «Не верь!». И как сам я, прижав ладонь к холодному стеклу, сомневался в каждом своем шаге.

— Ложь, – ответил я, чувствуя, как кристалл в кармане пульсирует в такт сердцу.

Зеленое пламя взметнулось к потолку, осветив трещину в полу – черную, бездонную, словно вход в иной мир. Темный зашипел, его пальцы сжались в кулаки, и Лупа взвыл от боли.

— Последняя, – голос Темного стал резким, как лезвие. – Что сильнее всего на свете?

Лупа внезапно дернулся,будто бы указывая на мой карман.

Кристалл… Тот самый, что разорвал стражей у входа. Я незаметно сжал его в кулаке, ощущая, как его острые грани впиваются в кожу.

— Слабость, – выдохнул я, и слово повисло в воздухе, как нож на нити. – Потому что только слабость заставляет нас искать силу в других.

Темный взревел.

Его тень вздыбилась, превращаясь в чудовище с клыками и когтями, но в этот миг Лупа вырвался.

Не знаю, как – может, загадки ослабили магию, может, кристалл в моей руке вспыхнул синим огнем, пробившим оковы. Кот прыгнул на Темного, впиваясь клыками в его шею, а я бросился к клетке.

— Альгиз! – крикнул я, вгоняя клинок в замок. Руна на лезвии вспыхнула ослепительным светом, и прутья рассыпались, словно песок, унесенный ветром. Октябрина рухнула мне на руки, легкая, как осенний лист.

Ее тело дрожало, но сквозь полупрозрачную кожу уже проступал румянец.

— Нет! – взвыл Темный, отшвыривая Лупа ударом тени. Кот ударился о стену, но тут же вскочил, шерсть дыбом, глаза – два угля в темноте.

Я увидел слабость.

Трещину в полу, куда стекали зеленые искры – словно Темный подпитывался от самой башни. Источник его силы.

— Лупа, сейчас! – я швырнул кристалл в бездну. Кот, хромая, прыгнул следом, выкрикивая заклятье, которое мы когда-то нашли в руинах древнего храма:

— Nythra kelt!

Кристалл взорвался. Синий огонь поглотил зеленое пламя, и тень Темного завизжала, будто тысяча голосов кричала в унисон. Его начало затягивать в трещину, как воду в воронку.

— Не может быть! – он протянул руки, цепляясь за воздух, но его пальцы рассыпались в черный песок. – Я… бессмертен!

— Нет, – я достал сосуд – маленький, черный, с рунами, которые когда-то выжег на нем сам. – Только твое тщеславие.

Сосуд вспыхнул, втягивая в себя клочья тьмы, клубы дыма, последние искры магии. Темный исчез, оставив после себя лишь тишину.

Лупа, припадая на лапу, подошел и ткнулся мордой в мою руку. Его шерсть была липкой от крови, но в глазах горел знакомый огонь. Октябрина дрожала, обхватив мою шею, но ее тело больше не было призрачным – тепло возвращалось, как весеннее солнце после долгой зимы.

— Ты… должен мне, – прошипел кот.

Я рассмеялся. Смех звучал дико, но это не имело значения. Башня рушилась, камни падали вокруг, а мы стояли в эпицентре бури, держась друг за друга. Лупа прижался к моей ноге, Октябрина обняла меня так, будто боялась исчезнуть.