Книга Несносная практикантка, страница 30 – Вероника Фокс

— Я бы поверил, – он потянулся за сигаретой, но потом передумал и бросил пачку обратно в ящик. – Если бы не этот наглый кот.

— «Наглый»? – возмутился Лупа, его хвост взвился вверх. – Я ведь спас тебя от твоей же глупости! Ты же чуть не прыгнул в ту яму с иллюзиями, как щенок!

Мы увлечённо спорили и смеялись, а за окном сгущались сумерки. Виктор делился своими детскими страхами перед лягушками, а я вспоминала, как прятала конфеты под подушку, чтобы сёстры не нашли. Даже Лупа вставил пару слов о «великой мышиной войне» в подвале старой библиотеки.

В тот момент, когда солнечный луч, пробившись сквозь пыльные кружева занавесок, лег на его лицо, я заметила, как Виктор смотрит на меня. Это был не тот рассеянный взгляд, которым он обычно окидывал все вокруг, и не холодный прищур, за которым он привык прятаться. Нет, это был взгляд, в котором читалось что-то новое – что-то, что раньше было скрыто за ледяной стеной его отчуждения.

— Хочешь ещё пирога? – спросил он, и его голос, обычно резкий и отрывистый, вдруг стал мягким, почти ласковым. Я кивнула, хотя мой живот уже был полон, но какая разница? Главное – это возможность продлить этот момент близости, когда мы просто сидели вдвоем, разделяя теплоту этого вечера.

И вот тогда, словно кто-то решил разрушить этот хрупкий момент, в окно с оглушительным грохотом влетела сова. Не просто птица – настоящее магическое существо, чье появление сопровождалось вихрем перьев и искрами, вырвавшимися из клюва, словно она была проводником древней магии. Окно выдержало удар, но стекло треснуло причудливой звездой, а алое письмо, перевязанное лентой, спланировало прямо в чашку Виктора, расплескав остатки чая.

— Что за… – он вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся, а его лицо мгновенно окаменело, вернувшись к привычному выражению настороженности.

Лупа, до этого мирно дремавший на подоконнике, взлетел на стол с такой грацией, что его шерсть встала дыбом, словно он был готов к прыжку на врага.

Но сова, будто насмехаясь над нашей реакцией, грациозно перевернулась в воздухе и устроилась на спинке дивана, где обычно дремал сам Виктор. Её глаза горели золотым огнем, а на лапке блестел перстень с драконьей печатью – древним символом власти и магии. Птица сидела так спокойно, словно была не гостем, влетевшим в окно, а полноправным хозяином этого дома.

В её присутствии воздух словно сгустился, наполнившись магией, а по комнате пробежал легкий ветерок, заставивший пламя свечей затрепетать. Письмо в алой ленте, упавшее в чашку, теперь лежало на столе, и его печать мерцала в свете заходящего солнца, словно приглашая раскрыть тайну, скрытую внутри.

Виктор замер, его взгляд метался между птицей и письмом, а в его позе читалось напряжение – он был готов к любому повороту событий. Лупа, притаившийся на столе, следил за совой немигающим взглядом, его хвост нервно подергивался, выдавая внутреннее беспокойство. А я… я просто сидела, чувствуя, как этот момент, такой спокойный и уютный секунду назад, превратился в предвестник новых приключений.

— Письмо, – прошипел кот. – От кого-то, кто не знает, что по воскресеньям мы не работаем.

Виктор вытащил конверт, вытер чайные брызги и замер. Его лицо стало каменным – таким, каким я помнила его раньше.