Книга Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов, страница 13 – Виолетта Вейл

Зато первая опора теперь держалась не на чужом обещании, а на проверенном камне, рассчитанной скобе и работе людей, чьи имена были открыты. Копии акта получили все участники смены. Если завтра кто-то изменит запись, у нас останется восемь экземпляров с одинаковым временем. Тора заперла инструменты, я опечатала чертежи, а Йорен внес остаток материалов в журнал. Мы ушли только после того, как ночная смена повторила порядок действий при тревоге. Проверенная опора не отменяла необходимость охраны. На следующий день мы устроили сухое испытание без парома. Вместо платформы к цепи подвесили каменные блоки по расчетному весу первого грузового рейса. Тора управляла лебедкой, я следила за новой скобой, Браст измерял шов после каждой ступени. Дарен стоял у проводника, но не использовал ядро. Его роль закончилась после закаливания, и это требовалось проверить так же, как металл: сможет ли он не вмешаться, когда результат зависит от чужих рук. На третьей ступени камень осел на толщину ногтя. Браст потребовал остановки. — Допуск еще не превышен, — сказал наблюдатель совета. — Но движение ускорилось, — ответил он. — Следующая ступень покажет уже не прочность, а момент разрушения. Я сняла нагрузку. Мы разобрали верхний ряд и нашли пустоту в старом растворе, не связанную с новой скобой. Если бы гнались за красивым успешным актом, она осталась бы внутри до пассажирского рейса. Ремонт занял полдня и двенадцать крон. Йорен показал пустую строку бюджета. — Это последние деньги на непредвиденное. — Значит, следующее непредвиденное придется сначала предвидеть. — Очень практично. Мы изменили карту осмотра: теперь каждый старый шов проверяли не только снаружи, но и тонким буром через контрольные точки. Работа замедлилась, зато перестала зависеть от внешне целого камня. Повторное испытание прошло без движения опоры. Наблюдатель подписал акт и отдельно внес первую остановку. Я не позволила заменить слово «не пройдено» на «техническая пауза». — Это снизит доверие совета, — предупредил он. — Зато следующая остановка не будет выглядеть как признание обмана. Вечером работники получили копии не только успешного результата, но и первой ведомости. Люди должны были знать, что система выдержала потому, что мы остановились, а не потому, что никто не ошибался. Тора оставила один контрольный камень неприкрытым для ежедневного осмотра. Рядом мы нанесли дату ремонта и имя смены. Любая новая трещина теперь получила бы время появления, а не объяснение задним числом. Повреждение обнаружили вовремя. Тот, кто рассчитал трещину под полной нагрузкой, должен был узнать об этом уже после рассвета.

Официальное предложение Ортеса занимало четыре страницы. На первой он обещал закрыть долги и выплатить тысячу крон. На последних трех перечислялось, что именно я должна отдать взамен. Землю, причалы, право на название Серого Брода, все журналы и будущие претензии к Гильдии Северной дороги. Отдельный пункт запрещал мне публично обсуждать обстоятельства закрытия переправы одиннадцать лет назад. — Это не покупка, — сказал Йорен. — Это плата за молчание с бесплатной землей в придачу. — Как счетовод ты должен выражаться точнее. — Тогда: стоимость активов занижена, цена ограничений не определена, обязательства покупателя сформулированы так, что он может закрыть долги частично. — Отказываем. — Письменно? — После независимой оценки. Пусть заплатит нам еще одной неделей ожидания. Йорен отправил запрос королевскому оценщику, но очередь занимала девять дней. Дарен мог сократить ее до двух. Я не просила. На этот раз задержка не останавливала ремонт, а независимость оценки была важнее удобства. Деньги уходили каждый день. Камень, известь, дерево, питание работников, жилье людей из первого рейса. Продажа участка принесла триста восемьдесят крон, из которых сорок сразу забрал земельный сбор. Предоплата торговцев еще не поступила целиком. Банк согласился рассмотреть кредит после установки основной цепи — именно на нее денег и не хватало. — Идеальный круг, — заметила Тора. — Чтобы получить цепь, нужны деньги. Чтобы получить деньги, нужна цепь. — Разрежем круг на платежи, — ответила я. Мы заказали проверку каждого звена вместо полной замены. Пригодными оказались две трети. Браст рассчитал ремонт в четыреста тридцать крон. Еще сто двадцать требовалось на резервную линию. Я утвердила резерв первой: без него экономия превращалась в ставку на отсутствие второй ошибки. В полдень пришли два отказа от торговцев. Оба ссылались на «изменившуюся обстановку». Третий, мукомол из Ладьи, приехал лично. — У меня семья, мастер Мейвен, — сказал он. — Ортес контролирует северный мост. Если я подпишу с вами, мои повозки могут проверять по полдня. — Могут. Это будет незаконно, но убыток сначала получите вы. Он явно ждал, что я начну убеждать. — Значит, вы меня понимаете? — Понимаю. Расторжение по вашему пункту стоит двенадцать процентов. Йорен подготовит расчет. Мукомол помял шапку. — А если вы откроетесь? — Подпишем новый договор по общему тарифу. Без наказания за сегодняшний отказ. Он ушел, несколько раз обернувшись. Тора спросила: — Почему не надавила? — Потому что он не обязан разоряться ради моей принципиальности. — А мы обязаны? — Мы выбрали этот риск и знаем цифры. На следующий день газета «Рубежный вестник» вышла с заголовком: «ЖЕНА НАМЕСТНИКА КОРМИТ ВРАГА ЗА СЧЕТ КРАЯ». Под заголовком напечатали рисунок: я стояла на пароме с мешком золота, а с восточного берега ко мне тянулись руки с клинками. Йорен принес три экземпляра. — Зачем три? — Один в доказательства, второй на стенд, третий можно использовать для растопки после суда. Статья утверждала, что ремонт финансируется из казны наместника.