Онлайн книга «Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов»
|
Дождь прибивал крылья, и каждое движение давалось ему тяжелее предыдущего. Он коснулся земли у верхнего склада, поскользнулся и ударился правым крылом о каменный столб. Я услышала хруст раньше, чем он сложил крылья. Через несколько мгновений к нам спустился человек. Лицо Дарена было серым, правая рука прижата к боку. — Что нужно поднять? — спросил он. — Ничего. В таком дожде ты не поднимешь вес безопасно. — Я могу удержать платформу огнем. — Деревянную? Он посмотрел на паром и не стал спорить. — Тогда ставь задачу. Это было настолько непривычно, что я потеряла несколько секунд. — Возьми двух людей и проверь береговые крепления со стороны склада. Без превращения. Если увидишь трещину шире ногтя, ставь красную метку и отходи. — Принял. Он ушел вместе с рабочими. Тора проводила его взглядом. — Наш наместник научился слушать короткие слова. — Не отвлекайся. — Я и не отвлекаюсь. Я отмечаю редкое природное явление. Сверху раздался свист Тави. Девочка вернулась одна, насквозь мокрая. — Капитан на мельнице! — крикнула она. — Западная тропа перекрыта. Затвор открыт, цепь на нем новая. Следы идут к дороге. — Керн может закрыть? — Механизм заклинили железным клином. Сказал, попробует выбить. До мельницы отсюда вода шла около четверти часа. Даже если Керн закроет затвор сейчас, впереди оставалась еще одна волна. — Тора, ставим резервную линию на второй кнехт. Основную ослабить на две отметки. — Тогда паром уйдет вниз. — Пусть уйдет на длину причала. Лучше потерять ограждение, чем опору. Йорен подбежал со списком. — Торговец утверждает, что его жена осталась в телеге. — Ты пересчитал людей? — Пятнадцать. Женщина вышла из сарая после первого счета. В телеге никого. — Запиши время и имена. Никого вниз не пускать. На другом берегу мигнул синий фонарь Амины: два коротких, один длинный. Вопрос о помощи. Я ответила красным: проход закрыт, людей нет. Потом белым: держаться выше воды. Дарен вернулся с западного крепления. — На нижнем анкерном болте свежая насечка. Его пытались ослабить ключом. — Сорвали? — Нет. Я поставил красную метку и не трогал. — Правильно. Его пальцы дрожали. Не от холода — драконье ядро после тяжелого полета выжигало внутреннее тепло, и дождь только усиливал потерю. — В дом смотрителя, — сказала я. — Йорен даст сухую одежду. — После волны. — Это не просьба. На его лице появилось почти знакомое раздражение. Потом Дарен кивнул. — После волны, мастер Мейвен. Третья волна показалась не высотой, а темной полосой, которая двигалась по реке. Ветки и мусор шли перед ней плотной массой. Среди них вращалось бревно толщиной с человека. — Крюки! — крикнула Тора. Рабочие растянулись вдоль настила. Бревно ударило в край парома, сломало еще две секции ограждения и застряло под платформой. Вода прижала его к направляющей. Основная цепь натянулась. Каменная опора отозвалась коротким треском. — Линию отпустить! Тора сбросила тормоз. Паром рвануло вниз по течению. Резервный трос принял вес, кнехт накренился, но устоял. — Бревно надо вывести, — сказал Дарен. — С берега не достать. — Я зайду по платформе. — Течение утащит тебя. — Не если страховка будет на мне. — С поврежденным плечом ты не удержишь крюк. Тора уже проверяла трос. — Я пойду, — сказала она. — Нет. Ты нужна на лебедке. Оба смотрели на меня, ожидая решения. Я оценила расстояние, скорость воды и положение бревна. Обычного безопасного способа не было. Был менее плохой. — Дарен идет без превращения. Страховка на двух точках. Крюк держит рабочий с берега, Дарен только заводит петлю. Тора, при первом рывке выбираешь его обратно, даже если бревно останется. — Принял, — сказал Дарен. — Повтори условие остановки. Он не обиделся. — Первый рывок страховки или твой сигнал. Мы закрепили на нем широкий пояс. Он вышел на качающуюся платформу, держась левой рукой за трос. Вода переливалась через край. До бревна оставалось три шага, когда паром снова дернулся. — Стоять! Дарен замер. Тора удержала лебедку. Он опустился на колено, завел петлю за обломанный сук и поднял ладонь. — Выбирай! Рабочие потянули крюк. Бревно не сдвинулось. Дарен попытался изменить угол, и в этот момент страховочный трос резко натянулся. — Назад! — крикнула я. Тора включила обратный ход. Дарена протащило по настилу, но он отпустил петлю и позволил вернуть себя к причалу. Бревно осталось. — Второй раз, — выдохнул он. — Нет. — Петля почти легла. — Условие было одно. Он поднялся, тяжело дыша. На секунду я увидела, как привычка командовать борется в нем с обещанием подчиниться моему расчету. — Принял, — сказал он. Мы изменили план. Ослабили направляющую еще на одну отметку и позволили платформе повернуться. Давление на бревно уменьшилось, течение вымыло его из-под днища. Оно ушло вниз, задев пустой причал, но не разрушив опору. У мельницы прозвучал рог Керна — затвор закрыт. Оставалось переждать воду, уже выпущенную в русло. Следующие полчаса мы работали без остановки. Тора следила за линиями. Йорен считал людей и имущество. Тави передавала сигналы обоим берегам. Дарен с рабочими укрепил второй кнехт деревянными упорами. Я замеряла уровень каждые три минуты и не запускала вязь снова, хотя холодная пластина лежала под рукой. Вода начала спадать перед рассветом. Тогда я позволила себе войти в дом смотрителя. Амина успела перейти по верхней тропе вместе с Керном и теперь распоряжалась на кухне. Она заставила Дарена снять мокрую рубашку и ощупывала плечо. — Перелома нет, — сказала она. — Растяжение и ушиб. В крыле повреждение может быть серьезнее, но это проверит ваш лекарь. — Сначала Лиора, — ответил он. — Я сама решу, кого осматривать первым. Амина усадила меня к печи, завернула руки в сухую ткань и строго запретила опускать их в горячую воду. Чувствительность возвращалась иглами. — Сколько запусков? — спросила она. — Один, двенадцать минут. — Потеря сознания была? — Нет. — Тошнота? — Нет. — Желание немедленно встать и проверить тросы? — Да. — Самый опасный симптом. Она дала мне теплый отвар и велела сидеть до тех пор, пока пальцы не смогут удержать ложку. Керн положил на стол железный клин из мельничного затвора. На головке стояло клеймо Северной дороги. Рядом он поставил комок темной грязи с отпечатком подошвы. — Дорожный скрип, — сказал Йорен. — Смесь песка и смолы. Им посыпают западный тракт, чтобы колеса не скользили. — Клеймо можно украсть, — заметила я. — Можно. |