Книга Картографка генерала-дракона. Я должна была оставить его в буре, страница 72 – Лилия Карниенко

— Один час, — согласилась я. — Если поток изменится, разбудите сразу.

— Разбужу.

— И не выходите на крыло.

— Если не потребуется.

— Рорк.

Он поднял ладони, изображая согласие.

Я покинула рубку и спустилась в небольшое помещение рядом с нижним навигационным постом. Там находились две узкие койки, шкаф для карт и стол, закреплённый к стене. Отдыхать среди гула тяг и шагов экипажа оказалось трудно, но тело воспользовалось первой возможностью остановиться.

Сон не пришёл.

Перед глазами появлялись восточная ветвь и карта Кассара. Я слышала голос Фенна: отец и две сестры под четвёртой башней. Видела лицо Восса, когда Рорк приказал повернуть на запад. Вспоминала слова генерала о втором доме, который он не позволит мне потерять.

Рорк отдал Лиарре всё, чем обладал.

Я не могла принять эту жертву как окончательную.

Через некоторое время поднялась. На палубе смена продолжалась без тревоги, значит, час ещё не прошёл. Возвращаться в рубку не хотелось: Рорк заметит, что я не отдыхала, и снова отправит вниз.

Я подошла к шкафу с картами.

В нём хранились листы, спасённые после разрушения рубки, запасные схемы северного сектора и несколько старых карт, которые Восс перенёс с нижнего поста. Большинство я уже видела перед выбором маршрута, но тогда искала только пути к двум ветвям.

Теперь требовалось иное.

Не путь корабля к городу.

Путь между фронтами.

Я вынула карты и разложила на закреплённом столе. Сверху положила новую схему, составленную после выхода из воронки, рядом — отражение нападения на Лиарру и лист с двумя ветвями. Под ними оказалась старая карта центрального сектора.

Бумага потемнела по сгибам. Её составили больше двадцати лет назад, когда картографы ещё считали сердце Чёрной бури неподвижным. Большая часть отметок давно потеряла значение: каменные острова изменили положение, воронки сместились, несколько коридоров исчезли.

Я собиралась отложить лист, когда заметила линию, проходившую между двумя выцветшими слоями.

Она была тоньше остальных и нанесена серыми чернилами. Начиналась возле западного уступа, уходила к самому центру бури, пересекала круг без навигационных отметок и выходила на восточную сторону.

К Кассару.

Я придвинула ночной огонь.

Линия не обозначала официальный маршрут. Возле неё не было высоты, ширины прохода или времени движения. Только три короткие засечки в центре и старый знак равновесия потоков.

Такими знаками картографы отмечали места, где два воздушных давления гасили друг друга.

Сердце бури могло соединять обе ветви.

Я наложила новую карту поверх старой. Каменные острова не совпали, внешние коридоры разошлись, однако серый путь прошёл точно через точку, откуда разделился новый фронт.

Разрядное поле находилось выше.

Нисходящая шахта — ниже.

Между ними могла оставаться тонкая внутренняя линия, невидимая разведчикам снаружи. Проверить её можно было только войдя в центральный слой.

«Аркент» туда не пройдёт. Разрядное поле сорвёт оставшиеся паруса, а нисходящий поток добьёт правое крыло.

Человек с летательным поясом мог.

Я вспомнила единственный исправный пояс, закреплённый возле закрытой кормовой галереи. Его пластины удерживали лёгкого человека несколько минут. Для пересечения всего сердца этого не хватит, но серый маршрут мог подхватить того, кто попадёт в точку равновесия.