Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 52 – Александр Шугарт

— Дрожжи? — спросил управляющий, но по голосу было понятно, что он сам не верит.

— Я сорок лет работаю с дрожжами, мальчик, — отрезал Дорн мрачно. — Пока пять, но если порча пошла по ряду…

Он не договорил и правильно сделал. Потому что если все так, мы теряли не просто вино. Мы теряли доказательство, что винодельня жива и Астерен могут управлять хозяйством.

Рейнар провел рукой над бочкой, не касаясь дерева. В воздухе на миг вспыхнула тонкая золотистая линия, потом погасла, словно что-то ее поглотило.

— Не открывать больше ни одной без меня, — сказал он. — Эти пять отделить, северный ряд перекрыть. Все инструменты, которыми брали пробы, в отдельный раствор.

Дорн прищурился.

— Лорд Валльгард, при всем уважении, если оно пошло в уксус, то спасать там уже нечего.

— Нам необходимо сохранить доказательства и следы, делайте, что я сказал.

Кто-то ударил по винодельне ровно тогда, когда Совет отложил решение и оставил нашу способность управлять землей под вопросом. Я сжала зубы. Они хотели показать, что мы не справляемся.

— Лучшие бочки портятся после слушания, — процедила. — Совет получает сведения, что хозяйство Астерен нестабильно, урожай под угрозой. Так?

— И тогда кто-нибудь предложит внешнее управление, — добавил Миль, который спустился следом и уже достал записную книжку. — Временно, до окончательного решения вопроса.

Рейнар снял камзол, закатал рукава и встал рядом с Дорном, оставив нам рассуждать дальше. Лорд Валльгард — дракон, глава древнего рода, временный хранитель, сейчас стоял с мокрыми от погребной сырости руками и думал вообще о другом.

— Мне нужны все записи по этим бочкам, — сказал он. — Дата заполнения, источник ягод, кто проверял, кто брал пробы, когда последний раз меняли пробки, кто спускался в погреб ночью. И людей не пугать. Если начнется паника, нам испортят больше вина, чем порча.

Повернулся к управляющему и начал раздавать распоряжения. Одних отправили проверять закупорку, других — переносить здоровые бочки через ряд, третьих — кипятить инструменты и промывать желоба. Миль записывал имена всех, кто имел доступ к погребу за последние сутки, затем исчез, чтобы начать опрашивать отсутствующих.

Мама сначала стояла у входа, потом решительно ушла наверх и через полчаса вернулась с кувшином воды и чистыми тряпками. Если винодельню собирались добивать, Розалин Астерен намеревалась помочь так, как умела.

День превратился в один длинный, кислый, тяжелый ком работы. Мы проверяли бочку за бочкой, отмечали мелом здоровые, красной нитью перевязывали подозрительные, брали пробы, нюхали, спорили, снова брали пробы.

Дорн ругался так тихо и изобретательно, что я несколько раз пожалела, что папа не записал его выражения в отдельную книгу, потому что такие обороты нельзя терять для потомков. Управляющий бледнел при каждом новом подозрительном запахе, Миль систематизировал информацию.

А Рейнар работал наравне со всеми, а не просто командовал. Переносил тяжелые доски, держал крышку, пока Дорн проверял внутренний край, сам спускался к нижним рядам, где было сыро и темно. Светил магическим огнем в щели между бочками, проверял обручи.

Несколько раз я ловила на нем взгляды работников: сначала настороженные, потом удивленные, потом уже почти уважительные.