Книга Бестселлер на троих, страница 14 – Маргарита Климова

Напротив нас сидят Надька с Маратом, увлечённые собой, а над нами угольное покрывало с вышивкой из звёзд. В голове крутится мысль, складывается в незамысловатый сюжет и сразу вылетает от мотива затянувшейся песни о любви.

— Знаешь, у меня был долгое время творческий тупик. Думал, выдохся, перегорел, а сегодня, увидев тебя, руки сами потянулись к карандашу и к бумаге, — хриплый голос касается виска, запуская приятные мурашки вдоль позвоночника. Поворачиваюсь к Артёму, смотрю заинтересованным взглядом и понимаю, что с ним я готова попробовать броситься в омут новых отношений. — Всегда предпочитал стихи, а тут потянуло на прозу, на роман.

В его глазах горит тот шальной блеск, который может быть только у влюблённого человека. Не думала, что могу стать Музой, но его признание проникает теплом в область солнечного сплетения. Пытаюсь удержать его там, но оно упрямо стекает вниз, скручиваясь в давно забытое возбуждение.

— Почитаешь мне что-нибудь? — от лёгкого волнения царапаю шов на джинсах и радуюсь красноватому жару от костра, маскирующему вспыхнувшие щёки.

— Может прогуляемся? — с надеждой спрашивает Артём, заметно нервничая.

Не одна я здесь, забывшая, что значит флирт и движения в направлении друг к другу. Боковым зрением замечаю, как Марат уверенно протягивает Наде руку, дёргает её на себя и тянет в сторону леса, а она заливисто хохочет, следуя за ним. Вот у кого нет проблем с комплексами и стеснением. Сомнений нет, что они забыли ночью меж сосен. Явно не грибы.

— С удовольствием, — киваю, вкладывая свою ладонь в его. — Если познакомишь со своим творчеством, — добавляю.

Мы неспеша идём к озеру, Артём воодушевлённо читает стихи, а сверчки и лягушки упорно стараются его перекричать. Романтика просто прёт из всех щелей. Не хватает только луны. А нет… Замираю, засмотревшись на водную гладь, по которой длинным мазком невидимый художник нарисовал молочное отражение ночного светила.

— Потрясающе, — выдыхаю, то ли поддавшись магнетизму поэта, то ли обалдев от расстилающейся картины. Голова невесомо кружится, и я не могу понять, что сильнее действует. Красное вино или близость привлекательного мужчины. — Хорошо, что Надька уговорила приехать сюда.

— Мне кажется, у нас с тобой много общего, — смеётся Артём, осторожно кладя руку на мою талию. — Приезд из-под палки, отсутствие пикников по выходным. Если ты скажешь, что была замужем и пережила развод, то…

— Была, — перебиваю его, морщась от упоминания не самого приятного периода в моей жизни. — И развелась, узнав о измене мужа.

— Прости, — улавливает смену моего настроения. — Просто у меня похожая история. Жена ушла к другому и улетела с ним и с детьми в Анталию.

— Ничего, — успокаиваю его. — Кажется, я наконец это пережила и хочу двигаться вперёд.

Отрываюсь от Артёма и иду к кромке воды, попутно сбрасывая кроссовки. Касаюсь стопой лунного мазка, заворожённо наблюдая за пошедшей рябью. Сейчас кажется, что художник был пьян, так же, как и я, одурманенная ночью. Не хватает только поцелуя, завершающего волшебный вечер.

— Наверное я спешу, но не могу удержаться, — подходит сзади Артём, разворачивает к себе и склоняется к лицу, замерев и оставив возможность мне отказаться.

Подаюсь вперёд, чуть касаюсь губ и слышу облегчённый выдох. Хватка усиливается, пальцы уверенно рисуют узоры на спине, а чужие губы с жадностью сминают мои. Приоткрываю рот, впуская требовательный язык, и отдаюсь сумасшествию, рьяно отвечая на вторжение.