Книга Бестселлер на троих, страница 15 – Маргарита Климова

Артём

Срываюсь в пропасть, падаю, зависаю в невесомости, забыв обо всём. Весь мир, все ощущения, весь набор органов чувств сосредоточились в одной точке, в месте соединения наших губ. Её, сладких, нежных, мягких… И моих, впервые пробующих другую женщину кроме жены.

Волновался, когда нёс шашлык и выстраивал в голове не слишком навязчивые фразы. Волновался, приглашая пройтись и протягивая руку. Волновался, прежде чем положить ладонь на талию и ощутить пульсирующее тепло, исходящее от кожи. Волнуюсь и сейчас, углубляя поцелуй, сжимая со всем желанием в объятиях, вырисовывая узор страсти на спине, теряясь в ответной реакции девушки.

Мой первый поцелуй, вызванный собственной инициативой, сотканный из осмысленного влечения, приправленный чем-то глубоким, сильным… Влюблённостью? Любовью?

А испытывал я такие чувства к бывшей жене? Хотел так её? Если раньше думал, что да, то теперь сомневаюсь. Ксюха была нашим локомотивом, а я и дети цепочкой вагончиков, гружёных обязанностями, правами и индивидуальным характером. Тщеславие, что меня выбрала такая красивая девчонка, лесть к самому себе, что смог чем-то её заинтересовать, привычка, ставшая основой семейной жизни — всё, что я считал этой самой любовью.

Конечно, сначала была страсть, нескончаемые ночи, смытые дрожью закаты и совместные рассветы, укутанные в одно на двоих покрывало. С рождением сына появились обязанности, капризы, поиски работы. Тогда мои стихи перешли в разряд хобби, в возможность отрыва от реальности, а основное время заняла оплачиваемая редактура чужих рукописей. Не гнушался ничем. Правил текст, писал лентяям дипломные работы, и трудился над своей диссертацией.

И Ксения была права. В погоне за деньгами, за знаниями, за призванием в своей области, я совсем оторвался от семьи. Она была поставлена на второе или третье место, незаметно перейдя в сопутствующий фон. Вот и появился Вадим, воспользовавшись остывшими углями и одиночеством моей жены.

Виню ли я её в измене? В первые несколько дней честно винил. Подбитая гордость кидала в злость, в ревность, в гадкие мысли в отношение неё, но спустя месяцы запоя произошло переосмысление, и вина перешла на меня. А сейчас, вгрызаясь в губы Аниты, выпивая её дыхание, даже рад, что жена так вовремя разорвала связь по привычке, освободив себя и меня.

Сдавливаю упругие ягодицы, вжимаю сильнее в себя так, что дыхание спирает и кровь вскипает в венах. Узкие джинсы раздражают, отрезав доступ к манящему телу. Мне бы коснуться нежной влажности, приподнять повыше, насадить на окаменевшее возбуждение. Чуть отстраняюсь, кладу руку на грудь и впиваюсь пальцами в мягкую округлость, оболдевая от удовольствия.

Тихий, шелестящий стон окончательно рвёт препоны и границы, как и отключает мозг. Перестают существовать люди вокруг, жужжащие комары, треск от костров, пение, звуки гитары. Только Анита, только её тонкая вибрация под моими пальцами, только её иссушающее, дурманящее дыхание.

— Смотри-ка, какие шустрые. Один потащил девицу в лес, другой к озеру, — врывается мужской, подвыпивший голос, нарушая интимность момента. — Вроде, далеки от жанра эротики, а мастер-класс горячих сцен очень профессионально устроили.

Отстраняюсь от девушки, смотрю поверх неё и натыкаюсь на горящий в лунных отблесках взгляд Егора. Он пошатывается, кажется, виснет на мелкой Ляле и лыбится, словно решил присоединиться. На смену былой страсти и безбашенности приходит стеснение и неловкость.