Книга Бестселлер на троих, страница 16 – Маргарита Климова

Никогда не попадал в такую компрометирующую ситуацию. Одна рука тянет на себя гибкое тело за ягодицу, вторая под футболкой расправилась с чашечкой бюстгалтера и теребит сосок, а бёдра невменяемо толкаются, пытаясь протереть дыру в тесных штанах. Позорище…

— Ну чего остановились, — стебёт Егор и совсем не собирается останавливаться. — Мы не против фильмов для взрослых.

Чувствую, как спина Аниты напрягается, жду, когда красотка вырвется из объятий и сбежит, проклиная мою несдержанность, но она утыкается лбом мне в грудь, плечи мелко подрагивают, а следом раздаётся смешок, приглушённый футболкой.

— Вовремя они, — шепчет Аня, всё-таки смутившись. — Веду себя, как легкодоступная девица.

— Прости. Это я виноват, — так же тихо отвечаю ей. — Не сдержался. Со мной впервые такое помешательство. Никогда раньше не реагировал, как сумасшедший ни на одну женщину.

— Что ж, могу сказать, что со мной тоже, — отрывается от меня и поднимает голову, позволяя зависнуть на отражение луны в глазах.

Вокруг нас снова водворяется отстранённая тишина, перестают существовать обломщики момента, и в этот момент раздаётся громогласный клич викингов, идущих в бой, а белобрысая детина хватает Ляльку на руки и с воплями несётся в водоём, воздушной волной задевая нас.

— Совсем охренел, пьяная скотина⁈ — визжит жертва мужского беспредела, а следом булькающе затихает, погружаясь с головой под толщу бликующей воды.

— Придурок и смертник, — смеётся Анита, наблюдая за резвящейся парочкой. — Лялька его потом со свету сживёт.

— Она? Его? — сомневаюсь в определении соотношения сил.

— Мал клоп, да вонюч, — склоняет голову на бок, переводя взгляд на меня. — Это как раз про Лялю Бур. Псевдоним такой она не просто так взяла. Второго мужа уже извела.

Неверяще сканирую вынырнувшую рыжую девчонку, по словам Аниты «с синей бородой», вижу, как её макушка снова скрывается под водой, придавливаемая лапищей Егора, и решаю, что ему не стоит поворачиваться к ней спиной. Воткнёт нож, или загрызёт собственными зубами.

— Поздно уже, — касается руки Анита, привлекая моё внимание. — Спать пора.

Вот сейчас слово «спать» обретает двойственный смысл. Гоню от себя пошлые картинки, где мы сплетаемся телами, где я раздвигаю податливые ноги, где она подаётся бёдрами навстречу.

— До завтра? — отстраняется шатенка, а я не знаю, чего мне хочется больше. Убедить, сломить препятствия, приблизить смысл «спать» к фантазиям, или взять в зудящие пальцы карандаш и набросать горячие сцены нашего слияния.

Марат

Твою ж мать! Эта девица мелькает везде, словно чёртово наваждение. То режет салат, недалеко от мангала, где я жарю мясо, то сидит напротив, мозоля глаза. Отвлекаюсь, как могу, раскручивая блондинистую нимфу и рисуя в воображение её вкусные объёмы.

Представляю, как тяну за собачку, расстёгивая молнию у спортивной кофточки, под которой ничего кроме белья нет, как медленно оголяю пышные холмы, как подцепляю пальцем край бюстгальтера и стягиваю его вниз, передавливая и поднимая грудь выше.

Почти ставлю её на колени, заглядываю в разомлевшее от желания лицо и хватаюсь за резинку своих спортивных штанов, собираясь высвободить потяжелевший член… Как встречаюсь с карамельным взглядом, смотрящим снизу на меня.

Хочется материться, видя красочные картинки нашего соития, но не с Надеждой, а с другой. С той, которая мило улыбается Артёму и ест шашлык.