Книга Бестселлер на троих, страница 91 – Маргарита Климова

Сколько так проплавал, абсолютно не стремясь вынырнуть? Ощущение, что не один срок жизни. Там, на поверхности наступил полный штиль, смолкли крики птиц, пропал рокот движков, исчезли привычные звуки. Мёртвая тишина… Или просто мёртвая…

Я, как путник в пустыне, что блуждает по знойным пескам без еды и воды. В мареве чудится рябь, искажающая пространство, а следом из бархана выглядывает мираж. Так и мне мерещатся человеческие голоса, заливистые визги сирены, вибрация работающей техники.

Нет, не мерещится. Уменьшается, а потом исчезает давление от тисков на голове, глаза ощутимо режет от яркого света, ноги болезненно выкручивает от возобновления свободного движения крови по венам. Дальше всё происходит в каком-то бреду. Ничтожно мало воды, смазывающей губы, тряска в коконе из пыльной тряпки, скорая, укол, чумазое лицо врача и снова темнота.

Прихожу в себя уже в больнице, до конца не осознавая, что моё спасение является чудом. В новостях показывают страшные кадры. Побережье погребено под обломками рыболовецких лодок и под тоннами песка, неустойчивые строения снесены на несколько сотен метров внутрь острова, чёрные мешки, сложенные бесконечными дорожками. Матери, отцы, жёны, мужья, дети — вся страна стонет в горе и в слезах.

Позже, выйдя из стен клиники, узнаю о гибели своих товарищей по пьяным вечерам. Сукаф, Бали, их невесты и семьи так и остались навсегда в том кафе, что должно было стать отправной точкой во взрослую жизнь.

«Сукаф мой брат. Я с ним разделю всё», — вспоминаю слова друга.

Разделил. И ухаживания, и свидания, и знакомство с родителями, и смерть.

Артём

Ощущение, что меня тянет куда-то к земле и придавливает гранитной плитой. Куда бежать и звонить? Новый год, разница во времени, перегруженная сеть. Не уверен, что можно первого января получить визу, тем более с заканчивающимся через месяц сроком действия загранника.

— Я не должна была его отпускать. Я должна была вцепиться в него и заставить остаться, — шепчет Анита, переходя по спирали на отчаянный скулёж.

Согласен, что Марата нельзя было отпускать, но сделать это должен был я. С самого начала, как он заговорил про спор и свой отъезд, именно мне надо было начистить придурку морду и доказать обратное, а не радоваться шансу построить с Музой семью на двоих.

— Анита, уверен, что с ним всё хорошо, — обнимаю её, проводя ладонью по спине и волосам. — Это ж Башар. Он живуч, как таракан. Небось напивается в каком-нибудь баре и за новостями не следит.

Вряд ли такое объяснение успокоит Туманову, но, кажется, я говорю это больше для себя. Внутренняя дрожь того гляди вырвется наружу и сдаст с потрохами моё истеричное состояние. А мне нельзя показывать свою слабость. Не сейчас, когда любимая напугана и ей нужна моя поддержка, а Никитка растерянно наблюдает за нами и не понимает — с чего это тётя Анита так убивается из-за дяди Марата.

— Па, я посмотрю немного телевизор в своей комнате и спать лягу. Устал с перелёта, — поднимается из-за стола сын, поняв, что праздник кончился.

С благодарностью киваю ему, прижимая к себе Туманову теснее. Совсем взрослым стал мальчишка, способным чувствовать ситуацию и принимать правильные решения. Удивительно, как он не скопировал характер и поведенческие особенности матери. Провожаю его взглядом и параллельно пытаюсь вспомнить, как действовать при катастрофах в других странах, когда речь идёт об иностранных туристах.