Книга Бестселлер на троих, страница 95 – Маргарита Климова

Как назло, в памяти не отложилось ни одного номера телефона. Более того, после удара по голове перепутались буквы электронной почты и доступы ко всей информации. Единственное, что пришло на ум, лишь податься в полицейский участок и попробовать получить там помощь.

Крепкое, каменное здание пострадало несильно. Сорванная местами крыша, латаемая бригадой рабочих, выбитые окна, затянутые плёнкой, и кое-где потрескавшаяся штукатурка, оголившая серые стены. Стоило войти в прожаренное помещение, воняющее потом и грязью, взгляд упёрся в стенд с погибшими сотрудниками. С пробковой доски улыбались Сукаф и Бали, позирующие в парадной форме.

Наверное, именно тогда я в полной мере осознал совершённую ошибку. Представил, как лежу в уютной кровати, которую мы поменяли, как только перебрались к Аните, обнимаю карамельку, натыкаюсь на руки друга и закатываю глаза от удовольствия. Мудак. По-другому назвать себя не поворачивался язык.

В участке меня направили в малюсенький кабинет, переделанный временно из кладовки или другого подсобного помещения, где упитанная дама средних лет заставила заполнить анкету, выдала бумажку с адресом и с временем отправки автобуса, выделенного для перевозки пострадавших туристов, и талон на горячий ужин в ближайшей ночлежке.

Несколько дней ушло на то, чтобы добраться и попасть по списку в самолёт. Три тысячи рублей, лёгкая курка, спортивные штаны и мокасины — всё, что было при мне на выходе из аэропорта. Пришлось показать деньги водителю на убитой хонде, чтобы в моём бомжатском облике сумасшедшего меня кто-нибудь довёз до города.

Некоторое время стоял у дома, совсем не ощущая холода. Внутри всё сжималось от страха. До жути боялся, что Анита пошлёт на хер. Скорее всего, проторчал бы здесь до утра, грозя отморозить торчащее и висящее, но моральный пинок поддал мужик, выходящий из подъезда.

Семь лестничных пролётов, обтянутая пластиком дверь, тишина, нарушаемая моим сиплым дыханием. Надавил на звонок, проваливаясь куда-то в пропасть. Только когда карамелька бросилась на шею, заливая куртку слезами, выдохнул, ощущая себя там, где надо.

Плевать, что подумает и скажет окружение, о чём будут шептаться друзья. Главное, быть с Анитой вместе, даже если придётся всю жизнь её делить. Всегда можно купить дом и отгородиться высоким забором, а родители смирятся и поймут. А если не поймут, то привыкнут.

Дальше звонок матери, яичница с колбасой на скорую руку, ванная с горячей водой, и всё это время Туманова не выпускала мою руку, переплетала пальцы, закусывала губы и жадно смотрела влажной карамелью.

Хотелось многое рассказать. И о том, что пережил, и о том, как ловил глюки, и о том, как всё естество рвалось к ней, и о том, что Тёмыч — лучший друг и напарник, который мог случиться в нашей ситуации. Только все слова подёрнулись сонной дымкой, стоило лечь, прижать к себе любимую и столкнуться ладонями с Верховиным.

Странно, но я совсем не боялся встречи с Яном Марковичем, хоть хорошо помнил внушительные размеры мужчины и гигантские кувалды вместо кулаков. Больше волновался за Аниту. Для неё одобрение родителей было важно, несмотря на решение прервать контакты, если придётся выбирать между нами и ними.

Оказалось всё не так страшно, благодаря золотой тёще. И порадовалась, и стопочку придвинула, и еду подсунула вовремя, и успокоила, и намекнула на что-то.