Книга Не свой, страница 27 – Маргарита Климова

Отвернулась, чтобы он не видел тремора пальцев и увлажнившихся глаз, достала жёванный лист, развернула и вперилась в текст, пытаясь рассмотреть расплывающиеся буквы сквозь пелену слёз. Зажмурилась до жжения век, с трудом сдерживая накатывающие волнами рыдания.

— Девяносто девять и девять, — сипло выдавила, сминая бумагу. —Ты отец Машеньки.

Савелий

— Да ну нахер! — дёрнулся, опрокидывая чашку и проливая остатки кофе. — Этого не может быть.

Граблин, конечно, выдал версию произошедшего, и я о таких случаях слышал, но до последнего не мог примерить к себе. Тут, как сказал Юрка, нестыковочка выходила. Зачем? Дура? Шизофреничка? Если только резина не оказалась с невидимым браком и какая-то часть спермы не попала в процессе. Но для положительного результата столько всего должно было сойтись.

И Гелька скорее аборт сделала бы, чем так ограничила себя на девять месяцев и подпортила фигуру. Малышкина спала и видела себя замужем за каким-нибудь банкиром или олигархом, а не блюющую от токсикоза.

— Ну почему же, Савелий Иванович, — поучительным тоном произнесла врачиха, не шевелясь и не поворачиваясь. — Половая жизнь нередко приводит к последствиям в виде беременности. А к «не может быть» можно отнести разве что платонические отношения, да глубокую старость.

— Я в курсе о последствиях, — сдёрнул с ручки ящика полотенце и раздражённо бросил на коричневую лужицу, подползающую к краю стола. — Просто, покупая презервативы, рассчитываешь избежать этой неприятности.

— Маша не неприятность, — напряглась Ануш. Вытягиваясь в струну. Кажется, от неё даже стала исходить дребезжащая вибрация. — Она твоя дочь, которую ты обещал забрать.

— Я говорил, что девочка не будет расти в детском доме. Себе забирать её не обещал, — выплюнул порцию яда, почему-то решив позлить Ануш.

Позже не смог себе объяснить своё поведение и причину раздражения. Вроде, Макаелян делала всё ради добра и без злого умысла, но мне захотелось её укусить и посмотреть на реакцию врачихи.

— Ты сейчас шутишь? — прошелестела побелевшими губами, поворачиваясь ко мне. И сама вся побелела, как будто вот-вот шлёпнется в обморок. — Удачно поиграл словами и обманул меня?

Шутил ли я? Скорее да, чем нет. Так получилось, что мне пришлось провести два года в детском приёмнике, пока меня не забрала тётка по отцу, с трудом добившаяся опеки. На что только ей не пришлось пойти ради того, чтобы я оказался дома. Переучиться и сменить профессию, чтобы больше зарабатывать, соблазнить и женить на себе соседа, служившего в органах, убедить его объединить квартиры и стать усыновителем десятилетнего мальчишки.

Приёмный отец оказался той ещё сволочью, за любую провинность воспитывая кулаком, но я ему всё равно был благодарен за то, что не оставил меня там, потому что лучше огребать от одного и по делу, чем от толпы одичавших зверьков за так.

Несмотря на уродливую сущность Михаила Явинского, он дал мне важный совет и путёвку в будущее. Именно с его подачи я поступил на юридический факультет и выбрал профессию юриста, а не следователя, как Юрка Граблин.

И как я с такими вводными данными смог бы оставить своего ребёнка в детском доме и смотреть, как его усыновляют посторонние люди. Меня аж передёрнуло от этой мысли. Столько поломанных судеб детей после ублюдочных усыновителей. Конечно, нормальные и любящие среди них были, но где гарантия встретить таких?