Книга За право мстить плачу любовью, страница 75 – Маргарита Климова

— Я тебе верю, – тихо проговорила Карина, гладя мужа по груди и стараясь успокоить его взбесившееся дыхание.

Ближе к обеду молодые выбрались из постели, поели и поехали домой, обсуждая ремонт и переделки в квартире. В свой дом Карина возвращаться не захотела, слишком много горя перенесли его стены, слишком много впитали боли. Там всё напоминало о маме и жизни с Волковыми. У Тимура было спокойнее и роднее, а семейный уют и тепло они создадут, поменяв обшивку и мебель.

Попав домой, закрыв входную дверь, супруги Лемоховы-Карамышевы пропали на две недели для всех. Доставка еды, пара звонков родителям – всё, что ещё слабо соединяло их с окружающими. Им не нужен был никто. Для них существовали только они. Тимур ввёл Карину в мир секса, продемонстрировав, насколько это приятно, разбудив в жене жадность, раскрыв её для себя, а Рина с удовольствием раскрывалась, жадно впитывала новые ощущения, убитые когда-то двумя уродами. О них она вспомнила только раз, стоя под душем и глотая солёные слёзы. Столько времени она лелеяла свою боль, столько скручивалась в панцире, столько бинтовала повреждения вместо того, чтобы их лечить.

Эпилог

Выстрел, второй, третий. Жму плавно на курок, с удовольствием сжимая нагревшуюся от ладоней рукоять Бердыша. Перевожу короткий ствол на мишень слева, прицеливаюсь и равномерно пробиваю центральный круг крест на крест. Голова опустошается от мыслей, сознание плывёт в след пущенным пулям, касается разлинованного листа, облизывает его и возвращается обратно, уравновешивая и возвращая на землю.

Каждый раз сбегаю сюда, когда гормоны бунтуют и настроение начинает отскакивать от родных, болезненно задевая. Специфический запах раскалённого железа, точечная отдача, глухие хлопки, сглаженные толстыми наушниками, успокаивают получше симфонической музыки, релаксного шума воды и нежного массажа мужа.

Двадцать минут уединения, и я выбираюсь из подвала, довольно поглаживая живот. Ещё месяц назад могла проводить в тире до часа, но сейчас не выдерживает поясница, отекают ноги и кружится голова.

— Карина, любимая, ну что ты бегаешь в подвал? Две недели до родов, а ты оружие из рук не выпускаешь. Пожалей малыша. Он выстрелы слышит чаще, чем голос отца, – делано возмущается Тимур, обхватывая за расплывшуюся талию и прижимая к себе.

Первую годовщину нашей свадьбы мы встречали в родильном отделении, рожая нашего первенца. Ринат так спешил появиться на свет, что меня еле успели довезти до больницы, а мама Света прилетела с Ильёй и восьмимесячной Тонькой.

Как думаете, кто тогда плакал, лапая стекло бокса? Карамышев Айдар Тахирович, крепкий мужик, жёсткий бизнесмен, суровый татарин с железными яйцами. Он громко хлюпал носом, размазывал слёзы кулаком, не замечая ошарашенные взгляды охраны и медперсонала. Здоровые телохранители, привыкшие прикрывать своими телами босса, несколько дней ходили, подавленные увиденным, боялись смотреть в глаза и переговаривались шёпотом.

Сколько я ругалась со свёкром, просила не баловать Ринатика, дать расти ему самостоятельным, всё без толку. В первые месяцы доходило до маразма. Мало того, что мы не могли вырвать ребёнка из рук деда днём, так он умудрялся пробраться в детскую ночью, когда тот начинал кряхтеть и копошиться. Можно было списать на старческий маразм, но не в пятьдесят один год. Пришлось смириться с его одержимостью внуком, окончательно переехать в отчий дом и позволить целовать в попу будущего джигита.