Книга За право мстить плачу любовью, страница 76 – Маргарита Климова

Через полтора года мы поехали за Асланом в то же отделение и к тому же врачу – маме Свете. Она всю беременность ругала Тимура, переживая за меня, за обострённый токсикоз, за постоянную слабость и головокружение.

— Не мог подождать пару лет, дать восстановиться организму? – выговаривала ему каждый раз, как я сваливалась с низким давлением и головной болью.

Тимур краснел, смущался, стыдился, опускал глаза, а потом лежал со мной, гладил по спине, рукам, голове и просил прощения. Дурачок. Я счастлива была, нося второго сына, и с нетерпением ждала его появления на свет. Мама Света не отходила от меня в родовой восемнадцать часов, пока не приняла в свои руки маленький, сморщенный, горластый комочек. Аслан дался мне тяжело, а Тим так перенервничал, что боялся дотрагиваться до меня без презерватива целый год.

Свёкор же с рождением второго внука полностью вышел из бизнеса, передав дела сыну, и посвятил себя воспитанию мальчишек. Баловал их до двух лет, но после включил Карамышевскую твёрдость, делая из них настоящих мужиков.

Часто наблюдала с балкона за их пробежкой во дворе, и материнское сердце просило дочку. Через пять лет семейной жизни мама Света опять принимала роды. Малыш до конца отказывался показывать пол, и мы искренне верили, что родится девочка.

— Богатырь, – довольно воскликнула Света, держа карапуза за ножки вниз головой.

Расиф родился крупненьким – пять сто, пятьдесят шесть сантиметров. Теперь плакал Тимур, рассматривая этого щекана и не веря, что такой гигантер смог вылезти из меня. Расиф во всём был максималист. Если ел, то как пылесос, вытягивая молоко под чистую, если плакал, то слышал весь коттеджный посёлок, несмотря на приличную удалённость друг от друга, если шкодничал, то разрушения были грандиозными, за что он часто торчал в кабинете деда для профилактических бесед.

К трём годам он резко повзрослел, стал спокойнее, серьёзнее, научился распределять силу в играх с братьями и сверстниками, взял смешное шефство над старшими братьями и младшей Бороновой. Такое поведение вызывало общую улыбку и гордость взрослых Карамышевых, особенно деда. «Настоящий мужик! Наша порода, Карамышевская!» – любил повторять свёкор, ударяя кулаком по столу.

Знаете, как тяжело находиться круглые сутки в окружении сильных мужчин, и больших, и маленьких. Венера периодически пропадала в своей оранжерее, где могла побыть немного независимой, а я стала прятаться в тире, где ещё могу почувствовать себя сильной. Поначалу нас вылавливали из уединения и возвращали в мужской балаган, но потом смирились, дав чуть-чуть личной свободы.

— К завтрашнему празднованию всё готово, малыш, – отчитывается Тимур, массируя мне затёкшую спину. – В шесть утра приедут украшать первый этаж, в девять привезут сладости детям и много мяса взрослым. На одной стене повесят растяжку с поздравлением Рината, на другой – с годовщиной свадьбы.

— Десять лет, Тимур, – прижимаюсь щекой к его руке и зажмуриваю от удовольствия глаза. – Кажется, что только вчера ты подошёл ко мне в ночном клубе, нагло прижался своим стояком, пытаясь соблазнить.

— Как увидел тебя танцующую, так член забыл, что такое свободное падение. Вся жизнь с тобой, как в первый раз. Люблю тебя, Каринка.

Хочу сказать то же, но звонкий хлопок врезается в наш тихий интим, и под нами становится сыро. Мы с минуту смотрим друг на друга испуганными глазами, а затем подрываемся и собираемся в роддом. За предыдущих три раза выработался чёткий алгоритм действий. Я одеваюсь, Тим звонит Светлане, Айдар, услышав наши панические передвижения, набирает водителя. Через пятнадцать минут я трясусь на заднем сиденье в объятиях самого лучшего мужчины в мире, отца моих детей, моего мужа.